Завершая своё сенсационное письмо, открывшее нам тайну последней сталинской весны, Егоров-Бостриков пишет:
Публикуя признания Егорова-Бострикова, рассчитываю на официальное расследование… прежде всего темы «отпечатков пальцев в спецархиве МУРа», которые могут указать направление поисков, чтобы и в отношении плана «Гамлет» не было ничего тайного, что не сделалось бы явным.
Сын Берии Серго: «Я видел Сталина в декабре 1952 года, в тот момент он выглядел бодро… Однако в январе 1953 года на вечере, посвящённом памяти Владимира Ильича Ленина и проходившем в Большом театре, Сталин отсутствовал — это был исключительный случай… Мой отец сказал, что Сталин болен… Мать сказала, что у него началось учащённое сердцебиение в тот момент, когда он садился в машину. Я увидел его спустя несколько дней, и эта встреча была последней. Он вызвал меня к себе, чтобы поговорить со мной об орденах, которыми он собирался наградить инженеров, занимавшихся системой противовоздушной обороны, построенной вокруг Москвы. Вопреки обыкновению он встретил меня, лёжа на диване. Его привычная подвижность была утрачена…»
