— А что думаете насчет этого Вы? — Он встал и подошел к камину. Я впервые смогла рассмотреть его. Высокий статный светловолосый мужчина, лет сорока пяти, с удивительными глазами цвета морской волны. Если в них вглядываться, то возникает ощущение погружения в какую-то глубину. Он смотрел на меня, не отрываясь:
— Я думаю, что увлечение — это первая ступень любви, и очень увлекательное чувство.
— Увлечение может нести в себе как вред, так и пользу. Так что назвать его увлекательным довольно сложно. — Лорд удивленно воззрился на меня. — Увлекаться можно некромантией, ядами, казнями, религией, лишь бы это увлечение не переросло в страсть и следующей за ней полной деградацией личности, в которой, по сути, ничего нормального, человеческого не остается.
— Интересное у Вас суждение, — он потер чистовыбритый подбородок, — я думал, Вы будете рассуждать о любви, а Вы о пороках и их рождении.
— Простите, милорд, это тоже одна из граней любви. Если же рассуждать об увлечении мужчины женщиной, то вначале необходимо рассмотреть ситуацию и личностей, в ней задействованных. Из ситуации всегда имеется множество выходов. — Лорд подошел и наклонился ко мне:
— Ситуация такая — некий лорд увлекается бедной необразованной служанкой. Каковы выходы? — Ой-ёё, кажись, встряла по самое немогу. Я отодвинулась, насколько позволяла спинка стула и ответила:
— Развитие предполагается следующее: 1. Служанка отвечает взаимностью, увлечение проходит, лорд ее оставляет с деньгами или разбитым сердцем. 2. Служанка отказывает, ее увольняют. 3. Служанка отказывает, но благоразумный лорд находит себе другое увлечение. 4. Служанка увольняется сама. Вы сами можете что-то добавить? — Лорд усмехнулся, чуть сощурив глаза:
— Конечно, с чего служанка решила бы отказать господину и кто бы ее отпустил? Почему ты решила, что лорд не найдет способ склонить служанку к взаимности? — Опа, я, кажись, попала, так хочется в свою скромную каморку, такую уютненькую, пусть и холодную.
— У каждого свое чувство собственного достоинства, Ваша Светлость. Одни могут попрать его ради выгоды, другие жизнь положат, защищая его. Все зависит от собственной нравственности, внутренних ценностей. А насчет уйти — так рабства нет, служанка — вольнонаемная, так что удерживать ее никто не имеет право. Разве я не права? — Лорд недовольно сморщился и отошел:
— Права. Только никто не отказывает лорду, не так ли? — он внимательно смотрел на меня.
— Просто лорд еще не сталкивался с такими, кто отказывает.
— И служанка не побоится отказать?
— А чего нужно ей бояться? Уволится в одном месте, найдет работу в другом. Сомневаюсь, чтобы лорд испортил себе репутацию из-за служанки. Какой-то неинтересный диспут, Ваша Светлость, больше о какой-то пошлости говорим.
— Разве отношения — пошлость?
— Внебрачные отношения можно обсуждать на кухне или в кабинете с близким другом, а не с представителем противоположного пола, иначе это превращается в пошлость.
— Хорошо, пока на этом завершим, ступайте.
Я вышла из библиотеки вся выжитая, как лимон. Чего он ко мне прицепился? Никаких намеков не кидала, в его сторону даже не смотрела, да и вообще, мне сказали, что он старый, а он ничего и не старый, очень даже в соку, только не в моем вкусе. Предчувствую проблемы.
Едва успела утром управиться со скотом, как меня вызвал хозяин. Пришлось в срочном порядке отмываться и идти. В кабинете перед хозяином лежала какая-то книга. Он посадил меня в свое кресло, сам стал за спиной и, открыв книгу приходов-расходов, стал объяснять, что да как. Я слушала все молча, потом не выдержала и спросила:
— Ваша Светлость, мне это зачем? Я — скотница, коровам основы бухгалтерии читать, что ли?