— Вас казнят, если родственник короля умрет, — зловеще произнесла я, — я верну его, даже если не вернусь сама. А на это нарушение, уж поверьте на слово, закроют глаза. Дарэль — высородный княжич, а я — простая служанка. Как думаете, кого нужно спасти? — он помедлил, тогда я в приказном тоне, не терпящем возражений, заявила, — немедленно готовьтесь к ритуалу и готовьте залу. Предупредите барона и друзей лорда Кениллорна, а также слуг, чтобы не мешали ритуалу. У Вас мало времени, идите! — Маг поклонился и вышел.
Я не знаю, о чем он думал, но явно не очень хорошее обо мне. Я ведь заставляла идти его на преступление. Оставшись одна, я написала краткую записку Дару, если вдруг не вернусь из-за грани. То, что его оттуда вытащу, не сомневалась, а вот сама могу и не выйти, а точнее, уйти через день. Бодрящего зелья я проглотила больше, чем надо было, и отдача будет такая, что мама не горюй. Записку велела передать Дару, если умру, и вернуть, если выживу.
Я, не переодеваясь и не заплетая волос, спустилась в зал, где маг заканчивал чертить пентаграмму специально заговоренным мелом. Он подал мне ритуальный нож. Я с детства боюсь крови, острых предметов, даже когда делали укол или брали кровь, всегда отворачивалась. Здесь, не сомневаясь даже не секунды, полоснула себя по запястью и подставила под руку чашу. Маг проследил, чтобы крови было достаточно в чаше, потом шепотом сказал какое-то слово и рана на руке затянулась, будто ее и не было. Принесли, раздели наголо Дарэля с расплетенными волосами. Он почти не дышал. Маг всех выставил вон за дверь и запер ее. Жестом указал мне, что делать. Дарэль лежал в центре пентаграммы, я также разделась и легла рядом. Моей кровью маг на мне и на Даре рисовал какие-то знаки. Потом повернул его на бок и велел мне также лечь и прижаться к нему, чтобы знаки совпали, затем маг капнул на углы пентаграммы остатки моей крови, отошел к своему месту и начал ритуал. Тело Дарэля было холодным, и пульса я не чувствовала. Мне хотелось реветь, но я запретила себе, только сильнее вжалась в тело Дара. Слова заклинания закружили меня. Я закрыла глаза и отдалась им. Когда очнулась, то оказалась в своем кошмаре. Только на этот раз я не истерила и не плакала, у меня была цель, которая должна быть выполнена. Я побежала, дыхание вырывалось клубками пара, но я упрямо бежала и звала: «Дарэль, Дарэль! Дарэль, отзовись мне! Дарэль!» Стражи грани, непонятные существа без определенного тела, выступили из тумана. Их голоса разрывали перепонки и, казалось, прожигали мозг:
— Ух-ходи-и! Твое вр-ремя не приш-шло! Ты не имееш-шь право здес-сь быт-ть.
Я ответила резко, теперь меня и танки бы не остановили:
— Грань меня пустила. Я заплатила за это своей кровью. Я пришла за Даром, отдайте мне его, он мой! — Они рассмеялись жутким шелестом:
— Никт-то не мож-жет потребовать наш-ше. Он переш-шел за грань, а знач-чит, он наш-ш.
— Вы правы — никто. Никто, кроме истинной! — я выкрикнула это, и они съежились и зашелестели, а я усилила напор. — Я прошла сквозь грани двух миров, чтобы быть с ним. Я боролась за его жизнь и шла к нему через множество препятствий, я — истинная Дарэля Иссилимира Таурена, лорда Кениллорна, и требую отдать его мне. Вы не можете мне препятствовать, откройте дорогу!
Они с шелестом растаяли. Туман и мрак пропали. Надо мной сияло звездное небо, как в ночь моего прибытия в этот мир. Передо мной лежала дорога, по которой я почти побежала. Дарэль шел не спеша. Я нагнала его и позвала:
— Дар, почему ты уходишь? — Он остановился и посмотрел на меня:
— Пришло время, Иса, поэтому ухожу. — Я не смогла сдержать слез, и они побежали по щекам.
— Дар, ты не имеешь право уходить, ты так нужен.
— Время, Иса, оно пришло. — Я упрямо мотнула головой:
— Нет, Дарэль, твое время еще не пришло, и скоро не придет. Возвращайся назад.
— Ты не можешь забрать меня, я перешел грань, — его голос слабо отпечатывался в пространстве.
— Могу. Я требую по праву, данному мне Силами и Богами — возвращайся назад, в жизнь. Никто и ничто не может мне препятствовать. Дарэль Иссилимир Таурен, лорд Кениллорн, я зову тебя в жизнь по праву твоей истинной, которой не может отказать даже Смерть! Дай мне руку! — я протянула руку к нему, он взялся за нее и мы пошли обратно.
С каждым шагом небо светлело, будто наступал рассвет, и понималось солнце, с каждым шагом мы подходили ближе и ближе. И вот солнце ударило прямо в глаза, ослепило, оглушило, но мы не расцепили рук и перешли грань.