Руки зудели – невыносимо хотелось ее коснуться. Я как маньяк какой-то над нею чах. До смешного… Отбросив сомнения, протянул руку, погладив тугую вершинку костяшками. Кожа на них была грубой, как наждачка – неудивительно, что Улькины соски тут же сморщились, потемнели, а грудь покрылась мурашками.
Оседлав Улькины бедра, я руками сжал ее девочек, чтобы можно было втянуть в рот обе вершинки сразу. Из горла вырвался утробный рык. Человеческое вообще терялось… Верх брали инстинкты, в очередной раз доказывая, что даже домашнему зверю иногда надо давать волю, иначе однажды он вырвется без спроса.
Ласкал ее с оголтелой жадностью, потираясь стояком между ног. Улька тихонько всхлипывала, вздыхала, комкая в руках простыни.
– Ты такая вкусная, сладкая… Я тебя сейчас просто сожру…
Продолжая терзать ее грудь, пересчитал пальцами ребра, обвел выступающую косточку на бедре и нырнул под резинку шортиков.
– Мокрая какая. Хочешь меня?
– А ты?
Глаза девочки подозрительно блеснули. Температура упала сразу же на пару десятков градусов. Я сощурился. Сел… И сдернул осточертевшее полотенце, которое чудом держалось на бедрах. Стояк у меня был впечатляющий. Головка блестела, уздечка сокращалась в такт пульсу. Глаза Ульки округлились. Сцепив зубы, я взял ее за руку и настойчиво протянул к себе.
– Сомневаешься?
– В том, что ты хочешь именно меня?
– Да.
– Ты назвал меня Риммой.
Какие уж тут ласки? Я откатился на спину и уставился в потолок, закинув за голову руки. Дерьмо. Ну да… Надо признать. У нее были все основания думать, что, вытворяя с ней все это безобразие, я представлял жену.
– Надо было сделать вид, что я не услышала? – всхлипнула девочка.
– Нет! – я снова над ней навис. – Это бы только усугубило проблему. Ты бы себе нарисовала в голове то, чего и в помине нет, и варилась бы в этом, страдая.
– Согласись, случившееся как-то сложно двояко интерпретировать.
Господи, как я гордился Улькой в этот момент! Ведь ясно же было, что ей очень обидно. Даже губы дрожали. Но… Как по-королевски она держалась! Вскинув голову. Не отводя взгляда…
– Это была случайность. Вот и все.
– Значит, ты не представляешь ее на моем месте?
Конечно, я понимал, какие мысли ее посетили. Как понимал и то, что сам дал для этого повод, но от этого они не казались мне менее дикими.
– Это невозможно, Уля. Ты другая.
– Это плохо?
– Это хорошо. Ты самая красивая. Самая отзывчивая. Королева…
Переходя от разговоров к делу, я опять, глядя ей в глаза, перекатил между пальцев сосок. Пальцами «поднялся» по нежной шее и смял воспаленные поцелуями губы:
– Оближи.
Зрачки Ульки поглотили радужку. Я замер от предвкушения. Было интересно, как далеко она готова за мной пойти. Насколько мы совпадем темпераментами? Почему-то казалось, что полностью.
Будто подтверждая мои догадки, Уля открыла рот и, не жалея слюны, обвела пальцы языком.
– Умничка, – прохрипел я, ведя этими мокрыми пальцами в обратном направлении: между грудей, по животу, к аккуратному разрезу со стыдливо спрятанным клитором, где Улька была горячей как печка и влажной. Я нетерпеливо сдернул с нее шорты вместе с бельем. Развел ноги шире и ладонями прижал их к груди.
– Эльбрус… – забеспокоилась она.
– Тщ-щ-щ. Хочу тебя попробовать.
Немного оттянув кожу пальцем, сходу вобрал в рот увеличившийся клитор.
– Боже мой… А-а-а!
Улька так сладко стонала, что мне пришлось зажать в кулаке головку, чтобы не обкончаться. Ее пальчики, рассеянно перебирающие мои волосы, стали все сильнее сжиматься, бесстыже отнимая инициативу и направляя. Я бил языком в центр ее удовольствия, с трудом сдерживая довольную улыбку. От скованности малышки не осталось и следа. Вот так, хорошая, моя. То ли еще будет. Когда-нибудь с таким же азартом ты будешь сосать у меня. Хорошая девочка.
Уля была у финиша, когда я одним стремительным движением перевернул нас, усаживая девочку на лицо.
– Эльбру-у-ус! – захныкала, машинально выставляя за спиной руки для опоры. Да-да, вот так. Затрахаю. Чтобы сомнений никаких не осталось. Кого я хочу. И насколько. Добавил всего один палец, и она взорвалась на моих губах…
Абсолютно дезориентированную, я уложил Ульку на живот, вздернул упругую задницу кверху. Перед глазами к тому моменту уже ничего нельзя было разглядеть, кроме алых пульсирующий всполохов. Я моргнул, наводя фокус, машинально поглаживая розочку попочки. Уля так качественно отлетела, что даже не сопротивлялась, только стонала что-то бессвязное в подушку. А мне хотелось, чтобы в голос!
Пристраиваясь сзади, потянул девочку за волосы, пока ее спина не коснулась моей груди.
– Расслабься. Больно не будет. Только хорошо…
Сказать легко. Сложнее сделать. Особенно когда она так сладко, будто нарочно меня не пуская, сжималась. Пришлось даже шлепнуть ее по заднице, чтобы расслабилась. Сам в шоке от того, что только что сделал, погрузился в нее под корень. Даже интересно, откуда я вообще знал, что это поможет? Почему меня не остановило то, что ей может быть больно?
Замер, готовый к тому, что она тупо пошлет меня на три буквы. Опустил взгляд. На ее заднице алел след от моей ладони. Это было за гранью или нет?