– Улечка? – спросил обеспокоенно
– Наверное, надо двигаться?
– Наверное, – хохотнул я, даже не пытаясь скрыть облегчения. – Тебе не больно?
– Не знаю, – качнула бедрами мне навстречу, и вот тут меня окончательно сорвало. Драл я ее как сидорову козу. Благо это недолго длилось. Терпеть просто не было сил. Несясь на всех парах к оргазму, я мечтал о том, как накачаю девочку своей спермой. Одумался в последний момент. Наступив на глотку собственной песне, вышел из нее, снова перевернул, пачкая грудь и живот… Улька выглядела совершенно ошалевшей. И очень-очень затраханной. Собственно, какой она и была.
– Не успела? – шумно дыша, поинтересовался я.
– Не поняла.
– Значит, не успела. Оргазм трудно с чем-то спутать.
И я снова нырнул между ее обалденных ног, чтобы теперь уж точно все получилось. Уля поначалу вяло протестовала, потом очень быстро вошла во вкус, а спустя буквально пару секунд разрядилась.
Наверное, в тот момент все еще больше запуталось, но мне было плевать. Я держал ее мокрую, трогательно дрожащую в своих руках и понимал, что не отпущу.
– Я… люблю тебя.
Озябшее сердце омыла волна тепла. Я прижал Улю к боку, гладя губами ее надежно зафиксированную ладонью макушку. Мышцы сжались. В голове ревело – мое. Моя женщина. Мой шанс на новую жизнь… Который я, быть может, получил в награду. Конечно, открытым оставался вопрос – в наказание за что я был послан ей, да только после того, что случилось, он мне виделся абсолютно бессмысленным.
Я свое нашел и не отпущу. Что-то придумаю. Как-то выкручусь, чтобы не бросить тень на ее имя. Это не такая уж нерешаемая ситуация!
Уля поерзала.
– Что?
– Мне надо в душ.
– Зачем?
– Ты меня всю испачкал.
– Ну и что тебя не устраивает? – я провел по ее тренированному животу, втирая сперму в кожу.
– Я смущаюсь.
– В отношениях нет места смущению, – назидательно парировал я. – Есть слово «нет»… Но это только если тебе что-то не нравится. Тебе что-то не нравится, Уля? Я сделал что-то не так?
– Не-е-ет! – испуганно вскрикнула девочка, приподнимаясь на миг на локте, но тут же откидываясь на подушки, стыдливо спрятав лицо в ладонях.
Да неужели? Ну что за сокровище мне досталось? Уже и не думал, не гадал, а оно… Засмеялся, не веря, что в самом деле так влип. Только кончил, а уже опять – полная боевая. Как тут не поверишь, что седина в бороду – бес в ребро?
– Как прошел праздник? – спросил, чтобы хоть немного отсрочить неизбежное.
– Мамин?
– Ну а чей?
– Как всегда. По-семейному. А… как ты? – Улька стрельнула в меня глазками.
– Я порядком сбит с толку. Но это ты и так знаешь. Пойдем, что ли, и правда, помоемся?
– Вместе?
– А что?
– Да ничего, не ехать же тебе домой грязным…
– Уже выгоняешь?
– Нет!
– Точно?
– Да можешь хоть с вещами переезжать, – надменно вскинула нос зараза. – Посмотрим, насколько тебя хватит в моей конуре.
Тогда я, конечно, и мысли не допускала, что Эльбрус всерьез воспримет мое предложение. Ляпнула и ляпнула, варясь в послеоргазменной неге, которая не рассеялась и к утру. В том состоянии я бы еще и не такое ему предложила, конечно… Чувствовала себя мартовской кошкой, март которой, наконец, удался. Существовали лишь я и он. И то, что между нами вот только недавно было. А где-то там, на задворках сознания, все остальное: страхи, неуверенность, вопросы, как нам жить дальше...
Не знаю, как в остальном, но на вопрос, как жить, ответ нашелся у Эльбруса. Вместе.
Когда он остался ночевать у меня в первый раз, я вообще ни о чем не думала, во второй – думала, конечно, но не анализировала, радуясь, что он рядом, в третий – стало страшно, а вдруг уйдет?! Как я потом? Без него, без наших разговоров, смеха, его заботы, проявляющейся буквально во всем? Я как-то сразу поняла всех дам, неровно дышащих к кавказским мужчинам. Было в их отношении к женщине что-то обезоруживающее, плавящее мозги. Немного старомодное, немного патриархальное, но без перегибов. За Эльбрусом я себя чувствовала как за каменной стеной. Не знаю, что давало это ощущение безопасности, когда по факту я еще никогда не была более уязвимой. Возможно, уверенность в том, что как бы не повернулась жизнь, меня рядом с ним не ждет никаких сюрпризов, что Эльбрус до конца останется верен себе и своим принципам. Ну а то, как он говорил, какие подбирал слова и формулировки, когда мы оставались наедине, это вообще конец света… Сладкоречивый пошляк… Который волшебным образом мог заставить меня почувствовать себя королевой.
Так вот, где-то через пару недель этой непрекращающейся сказки я вдруг обнаружила, что Калоев в самом деле перебрался ко мне. Как-то незаметно потеснил мои вещи в шкафу, перевез свою навороченную зубную щетку. Кучу баночек для ухода за бородой (кто там говорил, что баночки – это про женщин?!), мешки спортпита… В общем, куда ни ткнись в моем доме, какой ни открой шкафчик, всюду можно было наткнуться на доказательства его присутствия в моей жизни.