– Вот именно! – вставила я, подлетая к любимому и вглядываясь в глаза. На первый взгляд – все было хорошо. Он стоял на своих двоих, говорил и в целом неплохо держался… Тогда как я сама рушилась буквально на части, издавая странные скулящие звуки.
– Улечка…
– Мне отказывались предоставлять хоть какую-то информацию, – шептала я, горестно всхлипывая, – я не знала – жив ли ты, не знала, в каком состоянии… Не то что это имело значение – я была бы с тобой любым, но неизвестность – это так страшно, Эльбрус. Мамочки, это так страшно…
Он то ли обнял меня, то ли на мне повис, в поисках опоры – не знаю. Уткнулся носом в затылок, судорожно вдохнул.
– Я знаю, маленькая, потому что точно так же о тебе волновался. Ты когда-нибудь сможешь меня простить?
– За что?
– За все дерьмо, что я привнес в твою жизнь?
В глазах Калоева было столько беспокойства, столько невысказанной вины, что у меня моментально пересохло во рту. И все слова, которые до этого вертелись на языке, бесславно гибли в глотке.
– Дурак! – прохрипела я, ткнув Эльбруса в грудь.
– Ай, больно…
– Извини, – спохватилась. – Я не хотела. Это помимо воли… – плечи затряслись, из глаз брызнули слезы.
– Улечка, малышка, я еле стою. Давай вернемся в палату, ляжем, а там рыдай сколько влезет.
– Конечно! Илья… – обернулась, выискивая взглядом тактично отошедшего от нас подальше брата. – Помоги мне! Тебя правда шатает, как ту надувную куклу из рекламы, помнишь? – прошептала в губы Эльбруса.
– Больной, вы почему поднялись?! – вскрикнула некстати вышедшая в коридор медсестра.
– Он уже возвращается в кроватку, не шумите, – шикнул на нее Илья, подхватывая Калоева под ругу.
– Беспредел! Что хотят, то и делают!
Кажется, девица этим не ограничилась, но ввалившись в палату, мы сразу же захлопнули за собой дверь и продолжения не услышали.
– Сюда его, осторожно.
– У тебя правда все хорошо? – спросил Эльбрус, с трудом фокусируясь на мне взглядом.
– Правда.
– Тогда побудь со мной. Ладно?
– Побуду. Спи… – примостившись рядом, я зарылась пальцами в темные волосы на затылке, пропустила их сквозь пальцы, помассировала кожу и как-то совершенно незаметно задремала сама. Сквозь сон казалось, что кто-то к нам заходил. Что-то говорил смутно знакомым строгим голосом, кого-то ругал. Но разобраться до конца с тем, что происходило, не получалось – сон был крепким. И в этом сне мне было хорошо. Потому что снился мне мой мужчина. Он ласкал меня, что-то шептал на ушко, водил губами по его краешку и легонько прикусывал. Интересно все же у нас повелось – каждый раз не поймешь – то ли это по правде сон, то ли реальность, да и какая разница?
Заставила себя открыть глаза.
– Ты настоящий?
– Угу. Из плоти и крови. Хочешь потрогать?
Я несмело провела пальчиками по волосатой груди Калоева. Это ощущение мягкого покалывания на коже нельзя было спутать ни с чем другим. Боже мой! Я могла его потерять… Я могла в самом деле его потерять. И теперь мне не давала покоя мысль о том, как сам Эльбрус выжил после своей потери? Как нашел в себе силы жить? Как решился на то, чтобы сделать мне предложение? И на кой черт я тянула с тем, чтобы его принять?
– Эльбрус…
– М-м-м?
– Ты еще хочешь на мне жениться? – шмыгнула носом.
– Хочу. Да. А что?
– А то. Я согласна. Давай не будем откладывать? Я узнавала, сейчас это делается через сайт… Там дел на пять минут – не больше. Что скажешь?
– Зависит от того, что заставило тебя передумать, – задумчиво протянул Эльбрус.
– Я не передумала! Просто зачем тянуть, да? Если я тебя люблю, если…
– Я тебя люблю тоже, – вдруг заявил Калоев, и я даже зажмурилась от страха, что мне просто показалось, послышалось…
– Я тебя люблю тоже, – зачем-то повторила я.
– Да.
– Да…
– Ну и чего ты опять ревешь? Может, тебя на какие гормоны проверить? – прохрипел Эльбрус, поглаживая мою залитую слезами щеку дрожащими пальцами.
– Потом…
– А сейчас что?
– Что угодно, – запальчиво пообещала я, обвивая его богатырскую шею руками.
– Ну смотри. Сама напросилась…
– А скажи еще? – жалобно попросила я.
– Я люблю.
– Кого?
– Тебя.
– А что во мне тебе нравится больше? – никак не могла я заткнуться, хотя видела, что после всего ему довольно тяжело давалась наша беседа.
– Все нравится. Ты моя девочка. Ушки сладкие, губки, шейка… Сисечки – мед. Киса… Никогда мне не надоест тебе отлизывать…
– О господи! Эльбрус…
Это казалось невероятным, после всего случившегося, но он влегкую заставил меня забыть обо всем плохом.
– Иди скорее ко мне…
– Тебе можно?
– Конечно.
– А ты спрашивал? – насторожилась я, потому как, если честно, мне было довольно сложное представить, чтобы Эльбрус стал обсуждать такие моменты хоть с кем-то.
– Нет.
– Ты едва на ногах стоял.
– Поэтому сегодня ты сверху. Развлекайся, может, такой возможности больше не будет.