– Боже мой, боже мой, божечки! – причитала я, глядя в собственные поблескивающие диким огнем глаза в отражении зеркала. Нет, я, конечно, засиделась в девках и давно хотела избавиться от девственности, но не так! Не с ним… Господи.
Не зная, как быть, просто не имея ни малейшего представления, как отсюда выйти и посмотреть в глаза шефа, я по стеночке скатилась на пол. Подо мной тут же образовалась небольшая мутно-розовая лужица. Никогда бы не подумала, что во время оргазма мужчина способен произвести столько спермы. Господи, господи… Мы еще и не предохранялись...
– Уля, открой. Нам надо поговорить.
– Я не хочу.
– Уля…
– Давайте в другой раз!
– Мне нужно убедиться, что я тебе не навредил.
Если мой голос звучал взвинченно и истерично, то в голосе Калоева вообще не было красок. Он был словно неживым. Поддавшись своим эмоциям, я забыла и думать о его. А ведь ему, возможно, было гораздо хуже. Вот только в тот момент во мне не осталось эмпатии. Все силы уходили на то, чтобы самой пережить случившееся и не сойти с ума.
Хрен с ней, с девственностью! Плевать даже на то, что мой первый секс случился по пьянке, и я едва ли не до последнего принимала его за сон. Беда в другом. Я оказалась совершенно не готова к тому, что моим первым мужчиной будет чужой мужчина! И уж тем более, что им окажется мой шеф.
А-а-а-а! Какая пошлятина. Стыд какой…
Эльбрус застучал настойчивее.
– Уль, открой. Или я выбью эту дверь.
– Со мной все хорошо, Эльбрус Таймуразович. Правда. Мы обязательно обсудим все, что вы захотите, только не сейчас, ладно? Пожалуйста. Я пока не готова… Лучше домой идите.
Может, это было глупо. Скорее даже наверняка. Но я реально не могла себя заставить выйти к нему тотчас. К счастью, Калоев пошел мне навстречу, не став на своем настаивать. Потоптавшись за дверью, он буркнул:
– Как знаешь.
И через пару минут дверь за ним захлопнулась. Я со всхлипом втянула воздух. Плечи обвалились от облегчения. Убеждая себя, что ничего непоправимого не случилось, что я все та же, и произошедшее не наделило меня свиным рылом и парой рогов, встала под душ. Долго мылась. После так же долго чистила зубы. А когда, наконец, вышла из ванной, нос к носу столкнулась с Эльбрусом, который как ребенка меня провел!
– Ну зачем вы? – обиженно всхлипнула.
– Теперь-то точно глупо мне выкать, не находишь, Уль? – хмыкнул Эльбрус и, в тот же миг став серьезным, обеспокоенно добавил: – Ты как в целом?
– Нормально! – пошлепала к кухне.
– Я был не в себе, – просипел он, увязываясь за мной. – Думал… А, неважно, – в несвойственном ему отчаянии Калоев зарылся руками в волосы. С моих губ сорвался очередной истерический всхлип. Потому что я, черт его дери, понимала, что он там думал – тупо принял меня за Римму. Тут не надо быть Шерлоком, чтобы проследить логическую цепочку. Наверняка из-за болезни жены Эльбрусу приходилось воздерживаться, вот и сорвало у мужика крышу… А-а-а-а-а! Господи, господи, господи… Я хотела знать, что может быть хуже? Пожалуйста – лишиться девственности с мужчиной, который принял тебя за другую.
Гася дикое желание побиться головой о кухонный шкафчик, я подошла к барной стойке и невольно поморщилась. Между ног саднило. Низ живота тянул.
– Собирайся! – скомандовал Калоев, будто коршун наблюдая за каждым моим движением.
– Куда?
– Съездим в больницу. У тебя есть гинеколог? Или я мог бы договориться с…
– Ты?! Господи! – я, как ребенок, зажала уши ладонями, отказываясь слушать этот бред.
– Уля…
– С кем ты можешь договориться, Эльбрус?! С гинекологом Риммы? Ты действительно не понимаешь, насколько это тупой стафф?
– Я просто хочу убедиться, что ты в порядке! Я был… сильным. Черт, Уля… Ты девственница!
Он как будто меня в этом обвинял. Несмотря на весь ужас ситуации, я истерически хохотнула.
– Уже нет. Ну и невелика потеря. Не загоняйся. Давай просто сделаем вид, что ничего не было, – умоляюще проскулила я.
– Не выйдет. Я поступил по отношению к тебе бесчестно.
О боги, для полного счастья мне сейчас только этих патриархальных заморочек и не хватало! Гашу закономерное желание огрызнуться, боль в глазах Эльбруса обезоруживает. Даже боюсь представить, какой внутри него ад. На фоне этого я так точно легко отделалась. Калоеву же наверняка в сто раз хуже. Потому что верность и честь – две подпорки, на которых стоит его личность. Убери одну, и все зашатается. Его моральная планка задрана так высоко, что я просто не знаю, как он справится с тем, что сделал. Просто не знаю… И если честно, у меня тупо нет сил с этим разбираться.
– Ты сам сказал, что был не в себе.
– Это меня не оправдывает, – прогромыхал Эльбрус.
– Ну, тогда и я виновата тоже.
– Ты женщина!
– И что? С меня взятки гладки? А как же «сучка не захочет – кобель не вскочит»?
И без того хмурое лицо Эльбруса еще сильнее потемнело. Крылья носа дрогнули, выдавая то, насколько же он зол.
– Прекрати! Я знаю, что тебе бы и в голову не пришло под меня лечь. Ты неиспорченная чистая девочка, Уля, и тот факт, что ты до двадцати четырех лет ей оставалась, лишний раз это доказывает. Случившееся же…