- Берцовую косточку ему скормите, берцовую косточку!!!
... и он заткнулся.
Бедняжка со всем смирился и только обречено наблюдал, как его наряжают.
Мои все высыпали на балкон и с удивлением и ужасом наблюдали за этим карнавалом... Священник в моей рясе постоянно нес матюки, кричал, что он в гробу имел всех оборотней и он вообще солдат, но все относились к этому умиленно, принимая за процедуру изгнания беса, причем каждый загиб встречался бурными аплодисментами...
- Вот видите, и без нас невеста принца сама нашлась, – довольно сказала я, оборачиваясь к маме. – А из этого редкого красавчика хорошенькая бабочка получилась... Совсем как в публичном доме...
Я даже поцокала от восторга – та была красивей Мари. Все-таки герцог был изысканно красив и при свечах здорово смотрелся... В венчальном платье с заплетенными по детски косичками...
Пап'a поперхнулся, мама смотрела на генерала конницы в пушистом белом снежном коме, которому кто-то сейчас кто слегка подкрашивал помадой губы, с ужасом.
- Ничего, стерпится слюбится! – вопили окружающие. Кто-то уже, напившись, кричал “горько”.
Сверху на лицо ему надели вуаль.
Герцог не протестовал.
В это время подошел по свадебному одетый старший принц.
Невеста с ужасом смотрела на него сквозь вуаль.
- Ничего девочка, – нагло сказал старший принц. – Ко всему можно привыкнуть, не такой я уж и страшный... Родишь мне наследника...
Я закрыла лицо руками и съехала от смеха под перила. Мари же в ужасе плакала. Наверно, она представляла то, что будет предшествовать рождениююю... Уууу... Священник же периодически изрыгал кучу отборных матросских загибов, после чего ему подносили стопочку.
Невеста затравлено пыталась забиться в угол.
- Я протестую, мои родители не давали согласия! – кричала в отчаянии она.
- Да, а как же разрешение родителей? – спросил кто-то.
- Вон он, граф! – завопили все, смотря на пап'a. – Он смотрит!
- Родители согласны! – дурным голосом побыстрее заорала я. Если принца повенчают, Мари можно уже не бояться... Перевесившись с перил, я заорала: – Венчайте скорей, дурни стоеросовы, пока она не удрала...
Толпа повлекла их в часовню, почему-то приняв мой матерящийся голос за родительское благословение.
- Никогда еще сама себе благословения не давала, – откинувшись, довольно простонала я, удивляясь.
Очевидно, что-то смутно тревожило жениха. Осторожно он поднял вуаль.
- А ты похорошела... – ошалело и довольно сказал он, обрадовавшись. – Ты еще и краснеть умеешь? – совсем придя в хорошее настроение, пропел он.
Красная от ярости невеста покрыла его трехэтажной отборной похабщиной, добравшись до самых его предков.
Принц поспешно закрыл вуаль.
- А вы уверены, что это ваша невеста? – раздался чей-то единственный трезвый голос.
- Да! – твердо сказал тот. – Именно эти слова она и сказала мне прошлый раз, когда мы договаривались о свадьбе... Больше никто из женщин в Англии, ручаюсь, такого не знает, подмены быть не может... Как только она начала говорить с женихом, я ее сразу узнал... Она единственная в своем роде, – он радостно игриво похлопал военачальника по попке.
Всей толпой они завалили в часовню.
Поскольку священник был порядочно нагрет, он нетвердо держался на ногах и извергал преимущественно матюки.
Но это никого не смущало. Все понимали, что оборотня надо было подавлять психически. Но, поскольку он вообще не мог говорить и не помнил обряда венчания, ему суфлировали.
- А теперь спросите, согласны ли молодые...
И он повторял... С удивительно похабной отсебятиной!
Священнику все наперебой подсказывали, что говорить. Он же, авторски редактируя, как я поняла, сочетал церковный обряд с сексуальным просвещением молодых. Новые веяния такие мерзкие. Обучая их на примере того, что он делал с их папой, мамой, бабушкой и дедушкой, и со всеми ими. Периодически он порывался это продемонстрировать наглядно, так сказать дать пример молодым, и кричал, что он вообще не отсюда и ... сто раз ... этот публичный дом ... но ему подносили водку, и это его примиряло с ситуацией. И он послушно повторял слова обряда в ожидании следующей рюмки. Остальные примирялись с выходками молоденького святого... Действительно, участвовать в такой церемонии он мог только в пьяном виде...
- Скааажииите, – пошатываясь и хватаясь за жениха, спрашивал тот, беря его за грудки. – Ты ее любиишь?
- Аааа...
- А ты ее ... ля-ля-ля и это самое ... ... ... ? – приставал он.
- А что ты думаешь, я в мужчина в полной силе... – гордо отвечал жених.
Невеста зверела, выла и материлась вслух как настоящий солдат после каждого ответа...
- А ты ее ... ... ... ...?
Принц, очевидно, считал такое поведение святого в порядке вещей – ну выпил человек, чтоб примирить свою совесть с просьбой короля – кто же в здравом уме будет венчать невесту, которая весь обряд матерится как извозчик, дергается, хоть хорошо связана, и от которой здорово несет перегаром и куревом...
- А она тебя того ... ...?
- Конечно любит!
