– Какое горе! Как же я могла так ошибиться! – откровенно ломала руки я, пританцовывая. Я наблюдала краем глаза, как, спустив маму, китаец помогает спуститься графу, другой рукой раскручивая железную плеть, в которой вместо кнута был стальной трос. Страшный тренированный мой удар перерубал ей человека как мечом, только на гораздо больших расстояниях. Ужас, сколько мне пришлось потренироваться и изменять его, прежде чем я достигла этого, владея им лучше, чем кнутом... Впрочем, мне достаточно было попасть и обычным кнутом по глазам или по шее, чтоб с человека было достаточно...
С силой пустив кнут, я для пробы насквозь перебила им деревянный стул...
– Только не убивай их сразу, Лу, – с тоской протянул граф. – Эти дураки ни в чем не виноваты... Это же не вражеский стан, а Родина.
Я хмыкнула. Когда меня пытаются арестовать, я становлюсь невосприимчива к расовым предпочтениям. Все нации для меня равны!
Пока они ломали дверь, я переодевалась в кимоно, которое всегда носила на приемы – в нем было удобнее сражаться, да и шелковое, оно было красивее, хотя мы были похожи в нем на мальчиков... Раз бой, я должна быть удобно одета.
Джо выкладывал перед собой ножи и томагавки, неизвестно как пронесенные в зал, но я хладнокровно отправила его за окно... вслед за своими...
Можно было спуститься вниз, но тогда они бы поняли, куда мы ушли, а так... Если я выйду через дверь, им будет не до окон...
Когда они, наконец, «открыли» дверь, я задумавшись стояла, опершись на стену и помахивая хлыстом.
– Вам кого-нибудь надо? – механически спросила я, подняв на них глаза.
Их, кажется, хватил шок от такого наглого поведения.
А может, они карпы от рождения, – подумала я. – Чего это они разевают рты?
– Это она, она!!! – внезапно во весь голос закричал один из солдат. – Это она натравила нас на бедных старичков!
– Ну и что же они сказали? – меланхолично спросила я, внезапно заинтересовавшись.
– Ты, стерва! – взревел капитан, который перестал мне нравиться, ибо у него наружу поперла звериная суть. – Ты ответишь за все! Ты одна в этом виновата! Знала бы ты, что мы с ними сделали!!!
Я не выдержала и подавилась от смеха в ладошку.
– Они во всем признались?
– Вы!!!! – ревел тот белугой.
– Все старички на одно лицо... – недоуменно пожала плечами я. – Я же сказала «вроде бы»... Такая ошибка! – я закатила глаза.
– А где граф Кентеберийский?!? – буквально провыл капитан.
– Вы что, хотите, чтоб я вам опять показала?! – неверяще спросила я.
Тот схватился за сердце.
– Его что, тут нет!?! – угрожающе спросил капитан.
– В чем вы меня подозреваете!?! – я подняла половинку стула и даже заглянула под нее, чтоб убедиться, что там нет графа. Почему-то моя ретивость и желание помочь вызвали у взрослых, как всегда, обратную реакцию бешенства.
– Где ты его прячешь? – тихо проскрипел капитан, сгорая от злости.
– На что это вы намекаете?! – взвилась я. – Вы ведете себя совершенно неприлично! Вы делаете грязные непонятные намеки порядочной девушке!
Я заглянула под кровать и радостно сказала.
– Его здесь нет!
Я так и не поняла, чем это я их довела. Они почему-то не радовались вместе со мной. Они буквально дергались.
– Какая ошибка, – я заглянула внимательно под вторую половинку разрубленного стула, чтобы поглядеть, не там ли граф, но этим невинным жестом довела их еще больше. Когда я еще потрогала там руками, чтобы убедиться в этом, они просто взбесились.
– Ты скажешь, где он? – проскрипел капитан. – Ты же не открывала дверь?
– Я что, сказала, что он здесь? – с любопытством спросила я.
Удивительно видеть, что делают с людьми простые вопросы.
Чтобы побыстрей хоть немного умаслить их, я внимательно заглянула еще и под табуретку.
– Что вы делаете?! – удивленно спросил, очевидно начальник этого капитана, застав меня за этим зрелищем.
– Ищем графа Кентеберийского, – заискивающе побыстрей ответила я, подобострастно улыбаясь.
От того, каким стали их лица, а, прежде всего, лицо начальника, обращенное на подчиненных солдат, я даже скромно потупилась.
Я думала он убьет их.
А от того, каким стали лица солдат и первого капитана, я отпрыгнула к стенке.
– Вон отсюда! – взревел главный начальник.
– Ухожу, ухожу, – я подняла успокаивающе руки вверх и покрутила ими, успокаивающе улыбаясь во все горло, показывая, что я ухожу.
Никогда не могла понять, почему явное выражение моего почтения доводит взрослых до белого каления. Мари всегда делала так, но ее хотя бы за это не били, – жалобно подумала я.
– Она над нами издевается!!! – завыл начальник.
– Но ведь я только хотела уйти... И побыстрей... – жалобно сказала я. И поддобрилась. – Как ваше сиятельство и говорили...
Лицо его стало белым.
Я скромно, потупившись, хихикнула – клянусь, я точно скопировала, как это, потупясь, делали знакомые подруги Мари, когда они смущены, чтоб полностью соответствовать английскому стандарту и ничем не выделятся!!!
Я думала, их хватит удар немедленно и тут же.
Увидев, что с ними сделала, я на цыпочках попыталась осторожно уйти отсюда.
– Совсем сумасшедшие, – недоуменно прошептала я.
