– Граф Ричмонд? – прислушалась та.
– Открывай быстрей другой ход! – скомандовала я, понимая, что с ней иначе нельзя, иначе она сразу плачет.
– Но это свои!
– Эти свои убьют тебя! Если не изнасилуют... – чуть не рявкнула я. – Они чокнутые...
А потом до меня дошло. Чокнутый чокнутого не трогает!
Но все равно я хотела ее спасти. Быстро перекинув и перетянув веревку за карниз, я спустила веревку вниз со стены... Посмотрела... Вместе с теткой труднее, но я и не такое спускала...
Она с недоумением смотрела на меня...
– Не бойся... – терпеливо уговаривала дурочку я, сама удивляясь своему терпению. – Я тебя привяжу и осторожно спущу, я и не с таким грузом спускалась... Иначе они сейчас будут здесь, а солдатам все равно, что сумасшедшая, лишь бы баба...
Но она смотрела на меня как на дурочку и не понимала.
Закончив с терпением, я грубо схватила ее, ибо дверь уже открывалась изнутри.
Но она резко вырвалась и кинулась к двери.
– Не бойся! – сказала она мне искренним голосом. – Они тебя не тронут! Они свои! Они хорошие, – уговаривала она меня, – Я тебя им тебя представлю, не бойся, они...
Из двери вылетел разъяренный начальник с солдатами.
– Хватай ее!!! – завизжал он, не дожидаясь представлений и даже без них указывая прямо на меня. – Убейте ее!!!
Лицо сумасшедшей вдруг исказилось от страха. Она с ужасом смотрела на ворвавшихся.
– Нет!!!! – отчаянно закричала она, пытаясь заслонить меня собой.
И от шока потеряла сознание.
Поддержав ее, я аккуратно положила ее в сторону и встала навстречу ухмыляющимся солдатам. Спокойно, в полный рост. Знающие меня давно бы уже побежали.
Они, очевидно, по моей натуре предполагали, что я буду визжать, кусаться и царапаться и не дамся так легко, потому ухмылялись.
Я не стала долго размышлять и царапаться. Холодное спокойствие боя привычно надвинулось на меня, сознание стало цепким, все лишнее ушло. Вряд ли начальник предполагал, что я могу что-либо, кроме того, чтоб визжать и царапаться. Правда, выцарапать глаза я могу одним ударом...
Злорадно он сам надвигался на меня, открытый всем ударам, будто девка, не умеющая драться. И хотящая, чтоб ее... ну... не знаю... это самое... и потому так расставила руки... Так он двигался... Только он был чудовищно массивный и метра под два в высоту. Зверь, он не ожидал сопротивления от тонкого и светлого цветка.
Поэтому страшный и почти невидимый прыжок навстречу ногой ему в солнечное сплетение ему в грудь застал его врасплох. Мой удар ломал стенку. Я точно выстрелила собой. И злорадно ухмыльнулась, увидев, каким стало на мгновение его собственное лицо и лица солдат.
Он взлетел на воздух, сбив двоих из них, с силой ударившись о стенку. И безжизненно сполз по ней. Один из солдат ничего не понял и замахнулся на меня. Наверное, когда моя рука перехватила его в локте, он подумал, что напоролся на железо. Впрочем, ему пришлось рассуждать недолго. Потому что я, крутанув, просто и грубо так ударила его головой о стенку, что вряд ли ему было сегодня суждено подняться.
Больше я не медлила. Прямо с места я выпрыгнув ударила «ножницами» в прыжке по очереди сразу двоих оставшихся здесь, так что они взлетели в воздух. Удар моим кованым носком в солнечное сплетение это не шутка. Но поднявший руку на девушку не живи.
Еще один схватился за мушкет. Но с криком выронил его, ибо кнут перебил его руку и мушкет безжизненно рухнул на землю, а сам он рухнул рядом без сознания.
В дверь сунули солдаты. Я их сразу не убивала, как и обещала графу – пусть помучаются немного... Они уже заполняли дверь. Я, с разбегу, ударила боковым прыжком в грудь крайнего, так что они посыпались туда внутрь обратно, как фишки домино, сбивая друг друга.
Зря что ли я с детства тренировала наблюдательность. Немного суеты, и эта дверь снова закрылась. И вряд ли солдаты знали там, как ее открывать, ибо начальник лежал здесь.
Здесь было очень мило. Шелк и все такое.
Я осторожно сняла сережки. В кимоно в темноте я вполне могла напомнить кому-то юношу, особенно если он получит по зубам. Не слишком-то мне хотелось, чтобы солдаты принимали меня за женщину.
Стены покрыты шелком – лениво подумала я, закрепляя получше веревку.
Но в это время открылась вторая дверь и в нее ворвались какие-то люди. Я безжалостно вышибла плетью мушкеты и пистоли, укорачивая тех, кто сопротивлялся.
– Джекки?!? – крикнула бабушка дяди Джорджа, перепутав меня в сумраке и в кимоно, с мушкетом в руке. Интересно, откуда она тут взялась? – Это мы!!!
– Как Джекки?! – неожиданно приподнялся с пола начальник солдат, ошарашено вглядываясь в меня и изменяясь в лице. Оно стало белым. А, увидев сумасшедшую на полу, оно стало как у Белоснежки и семи гномов с чудесной белой кожей. Оказывается, он притворялся! – с огорчением подумала я. Второй раз я ударила его непрофессионально, абсолютно как Джекки Рихтера, сдвойкой в челюсть, вложив в удар по полунокаутированному командиру весь вес. И все, что на душе... Его подбросило в воздух, так что он перекувыркнулся и ударился о стену. Он уже не встал.
