– Надо бы убрать, – говорит мама со вздохом.
Злата:
– Пусть папа убирает! Он первый выстрелил!
Мы выбираем, нас выбирают…
И ни фига не совпадает.
Жена решила помочь Василисе (наши тринадцать) разобраться с личной жизнью. Зная целеустремленность Ларисы, на месте личной жизни я бы лег и притворился мертвым.
Жена:
– Василиса, тебе нравятся мальчики Икс и Игрек, а им нравятся другие девочки. Печально, но ничего не поделаешь. Тогда, может, тебе стоит посмотреть на других? Вот Зет например? Хороший же мальчик, симпатичный, хорошо учится, ты ему очень нравишься…
– Мама, ты что? Он же странный!
– Странный – что тут плохого? – толерантно говорит жена. – Все мы немного…
– Он называет себя Иисус.
Вообще, жену, как ракету с тепловым наведением, практически невозможно сбить с намеченной цели. Но тут даже она выказывает некоторые признаки колебания. «Мальчик по имени Иисус» – это серьезно.
– Ну, он так шутит, – неуверенно говорит жена.
– Два года?!
Январские праздники. Девять утра. За окном вымершая безмятежная бесснежность. В квартире сонное царство. Город засыпает.
Просыпается Злата…
В спальне родителей появляется бодрая дочь и первым делом видит папины беззащитные пятки, торчащие из-под одеяла. Ребенка озаряет: добро можно нести в мир разными способами.
– Папа! Папа! Я тебе, наверное, ноги пощекочу… – Тут Злата вспоминает о вежливости: – Если ты не против.
– Э-э… я против.
– Против? – искренне удивляется Злата. – Но я все равно пощекочу!
– Злата, нет!!
Папа судорожно пытается отползти (робко прячет тело сонное в одьяле), а ребенок атакует, заливаясь радостным смехом.
Жена, сквозь сон:
– Видимо, это женское.
Злата кричит:
– Папа, дай мне, пожалуйста, печенье! Зверушек!
– Зачем?
– Я забыла вкус фигурок печенья!
Почти стихи. Хокку.
А заканчивает прозой:
– Сейчас поем и вспомню.
Злата (наши пять лет) возвращается из детского сада:
– Папа, я так хочу полететь на самолете, все вместе! Я никогда не летала на самолете!
– Никогда?
– Никогда-преникогда!
– А в Болгарию с Вовой? Два раза. И к бабе Люде еще.
– Это давно было. Я не помню, – сокрушенно говорит девица. Потом начинает планировать:
– Скоро мама получит на работе денежки, и мы полетим на самолете.
– Почему это мама? – я чувствую себя задетым. – Папа тоже получает денежки.
– Тоже?
– Да, мне, например, платят за мои книги.
– А это не смешные денежки?
– Э-э… мне трудно возразить. Но ты меня ранила.
Забираю Злату из детского сада. Дети тусуются в раздевалке, скоро на выход. Пока Злата показывает мне свой рисунок «Чаепитие» (розовая скатерть, две чашки, вазочка с печеньем, вазочка с клубникой, пирог и многослойный торт, как на свадьбу), вокруг разворачиваются маленькие трагедии.
Мама девочки, устало:
– Ульяна! Ульяна! Ульяна! Ты меня слышишь? Ульяна! Что ты делаешь?!
Девочка поворачивает голову:
– На жениха смотрю, чо.
Там сидит пацан в одних трусах и задумчиво размышляет о жизни. Вокруг, как в эпицентре взрыва, разбросаны носки, штаны, шарфы и куртки.
Вот эта характерная мужская задумчивость, она уже в пять лет видна. Вот так сел, нормально подумал.
И вообще не в курсе, чей ты там жених.
Когда мама уезжает на концерт к Василисе, папа берет управление домом в свои руки.
То есть я не просто пью пиво перед телевизором, а – осушаю хмельной кубок, каждое мгновение ощущая леденящий холод железного трона под своим царственным седалищем. Ответственность, долг. Судьбы мира. Впрочем, нет такой проблемы, что я не мог бы решить своей королевской волей…
Злата:
– Папа, покорми меня! Я голодная!
Или есть.
– Хорошо, что ты хочешь?
– Сосиску!
– Сосиску? – Я вздыхаю. – Ну ладно, сейчас сварю. А с чем? С макаронами?
– Нет!
– С гречкой?
– Нет!
– Нет? – Кажется, у меня закончились варианты. – А с чем тогда?
– Сосиску с котлеткой!
Родная кровь. Зима близко.
Злата приходит из детского сада:
– Папа, представляешь, Мила сказала, что она мой друг! Ура!
Потом добавляет задумчиво:
– Только она забыла со мной поиграть.
Мужики, не будем как женщины. Не забываем поиграть с друзьями!
Злата:
– Папа, Масленица же сгорела, да?
– Да. Мы с тобой ходили посмотреть. Во Дворце пионеров, помнишь?
– А где же весна?
Справедливый вопрос. Я оглядываюсь. Двор не по-московски, а по-северному засыпан снегом. Машины торчат из сугробов, словно их втыкали наугад, неверной рукой. Снегогеддон.
– Скоро будет, – говорю я. – Потихонечку придет.
– В какой день недели? – строго спрашивает дочь.
Я смеюсь.
– Скоро, Злата, скоро. Просто немного задержалась. Придет твоя весна. Станет теплее, солнышко выйдет, дни станут длиннее…
– Мы будем еще раз Масленницу сжигать? – У Златы чисто практический подход. Сказано: сожгли чучело, на следующий день пришла весна. Если не подействовало – значит, надо повторить.
– Э-э… пожалуй, не стоит.
Вырастет – отдам в инженеры.
