Смешно и грустно.
Василиса была еще совсем маленькая, когда умер наш кот Фунтик. Мы ей сказали, что Фунтик уехал очень далеко, к своей маме в гости. Ему там хорошо, и вернется он не скоро. Зря мы так сделали. И Василиса его много лет ждала обратно, писала ему письма, ждала ответного письма от него. «Фунтик, приезжай, я по тебе сильно соскучилась. Почему ты не приезжаешь? Ты на меня обиделся? Я нарисовала тебе рисунок». Это был нам урок. Мне урок. Похороны нужны не мертвым, они нужны живым – чтобы попрощаться и отпустить своих любимых. Они все равно будут жить в нашем сердце. Как Василисины песчанки Бублик, Джерри и Бурундук. Как мой отец. Как Ларисин папа. Как мой дед Гоша. Как Фунтик.
Это был мой любимый кот.
У нашей кошки настоящее имя жутко длинное и благородное, что-то там Александра Серафина Вирджиния Медичи Бурбон Лукашенко Гогенцоллер. Надо посмотреть в паспорте, забыл уже. Породистая, красивая. Но как мы ее привезли, в тот же день она стала Фифой. Ее так окрестила Василиса, когда холеная кошачья аристократия сидела за холодильником и орала, что не любит нас всех и верните меня в питомник, мизерабли. Ничего, поорала, поорала и смирилась. Всего-то два дня прошло. Жрать захочешь, выйдешь. Чай, не Букингемский дворец.
Фифа у нас недотрога, отбивается сразу, причем когтями – а иначе давно бы затискали. Британцы плюшевые, с круглыми щечками. Только отвратительный характер спасает их от человеческой нежности.
А это дневник кошки Фифы, который от ее имени пишет Василиса. День первый (вы помните про понедельники?):
Понедельник
Темно. Что-то шуршит в комнате. Хорошо, кормильцы уже спят, не тискают, не обнимают. Пора осмотреть свои владения. Прохожу мимо своего трона (коробки). Все спокойно. Комната. Кормилец не спит, работает. А я тоже на работе. Хожу проверяю все. Интересно, а все кошки тоже работают? Ну это еще ничего. Вот когда кормильцы уезжают куда-то, тут глаз нельзя сомкнуть. Все ходишь да смотришь, на месте ли все. Захожу. Прилягу на ковер. Зеваю! Пора спать.
Светло. Все проснулись. Скоро буду есть. Потягушки! Пойду потребую. Ну, а как же? Надо мне, королеве, самой выбирать себе еду. А то только сухой корм без добавок. Ем. Пора посмотреть, что в комнате младших. Прохожу стекло… Подождите. Там еще одна кошка! Серая с медовыми глазами – прямо как у меня. Надо познакомиться. А то вдруг она подумает, что тут нет правителя. И решит им стать! О, кошки! Я должна показать, что я тут королева. Но если она захочет, я могу сделать ее своей помощницей. Подхожу. А где запах? Вот это да! У нее нет запаха! Может, я угадаю на вкус… Подождите, она тоже хочет познакомиться. Лизь! Лизь! Лизь! Фу, стекло! Так это же не кошка. Но почему она так похожа на меня? А может, это… Не может быть! Она меня отражает! Мяу! Все делает, как я. Вот же кормильцы! Напридумывали!
Весна. Как много в этом звуке…
А вокруг снег. На улице зато почти весеннее солнце.
Март. Воскресенье.
Злата с Василисой взяли «ватрушку», это так у нас называется тюбинг для катания с горки, и ушли гулять. За детским садом крутой снежный склон, но невысокий. Там дети со всего квартала катаются.
Возвращаются через полтора часа, мокрые с головы до ног и радостные.
– Как покатались? – спрашиваю. – Хорошо?
– Папа, папа! – кричит Злата. – Мы нашли окно!
– Окно? Какое окно?
Что-то у меня никак горка с окном не стыкуется.
– Да! – теперь Василиса. – Настоящее окно!
– Рассказывайте.
Оказалось, сначала Василиса со Златой весело и с криками катались вдвоем на одной ватрушке, затем им надоело. И они начали строить то ли снеговика, то ли дом из снега. А может, все вместе.
Представляю. Зная целеустремленность Василисы и темперамент Златы, скорее всего, там поработал маленький взбесившийся желтый экскаватор.
И вдруг они натолкнулись на что-то твердое.
– Сначала мы решили, что это клад. – Глаза Василисы горят.
– Да, папа, клад! – подтверждает Злата. Округляет глаза: – Огромный!
– И мы уже решили, на что его потратим, – говорит Василиса деловито. – А это оказалось окно.
Я моргаю.
– В смысле?
– По-настоящему. Как у нас на кухне.
– Пластиковое?
– Да!
– Под снегом? – Что-то я никак не соображу. Картинка получается слишком сюрреалистическая. Как писатель-фантаст, я невероятно недоверчивый человек.
– Да! – кричит Злата. – Целое окно!
– Серьезно?
Прямо окно в Нарнию, думаю я. Вместо волшебного шкафа – окно под снегом.
– И куда оно ведет? В волшебную страну?
– Никуда, – говорит Василиса и озадаченно смотрит на меня. – Это просто окно.
– Да! – подтверждает Злата. – Ничего там нет! Просто окно!
Девицы раздеваются и идут мыть руки. Вернее, Злата идет…
– Василиса, руки!
– О-ооо!
– Не «о-ооо», а вперед. Василиса!
– Ну сейчас!! – Девица разворачивается на ходу.
Девицы моют руки. Шум воды.
