А я все никак не забуду это окно. Черт, да это же сюжет! Окно в снегу, за которым видна иная необыкновенная страна. И там лето сейчас и светит солнце. И вот дети из нашего мира находят это окно и наблюдают за тем, что происходит с той стороны. А потом они открывают окно, потому что видят, как там происходит что-то плохое. И, скажем, дети спасают раненого черной зачарованной стрелой единорога… Но это еще не все… Тьма нависает над волшебной страной, и только дети, две сестры из другого мира, могут ее спасти. Приключения начинаются. Писатели-фантасты вообще романтики. Хотя и очень недоверчивые. Профдеформация, да.
Девицы выходят из ванной. Я стою у них на пути.
– Представьте, – говорю я. – А что, если это настоящее окно в волшебную страну? А вы его нашли. Что вы сделаете?
Василиса пожимает плечами.
– Э! Папа! – возмущается Злата, обходит меня. – Не надо спрашивать! Я устала!
– Мы его зарыли обратно, – отвечает Василиса.
– Зачем?!
– Чтобы никто не нашел.
– Да! – поддакивает мелкий хвостик старшей сестры Злата. – Чтобы никто не нашел!
И убегает в комнату.
– Папа, включи мне мультик! – звучит оттуда. – Пожалуйста! Про единорога!
– Сейчас.
– В садике недавно окна меняли, я видела. Может, кто-то спрятал, – говорит Василиса между делом и уходит в детскую.
А я стою, открыв рот. Однако.
Дети прагматичны. При этом у Златы есть воображаемые друзья Лиза и Вова, целый мир, в котором они живут, у Василисы фантастические истории о конях и кошках, тени, песчанках и машине времени. Но только папа фантазирует о волшебных окнах. А детей вполне устроил бы реальный клад – даже на сто рублей. Подозреваю, в их жизни и так хватает волшебства…
А мне бы не помешала «дверь в лето».
Я задумываюсь.
Может, действительно, окно спрятал кто-нибудь из строителей?
– Папа!! Мультик! Ты же обещал!
Рубрика «Наши любимые животные».
Пока завтракаю, краем глаза смотрю передачу про крокодилов. Диктор рассказывает:
– Чтобы не дать мозгу перегреться, они открывают рот.
Кажется, не только крокодилы.
Прокалываются всегда на мелочах.
Как-то трехлетний племянник моей жены, Артурик, заподозрил в Деде Морозе, пришедшем к ним домой, подставное лицо:
– Мама, мам, – шептал он, – у Деда Мороза ботинки как у папы!
А все потому, что папа у него – ценитель хорошей обуви. И таких красивых, элегантных и сверкающих ботинок больше ни у кого нет. Даже у Деда Мороза.
Это был провал.
Племяннику сказали, что Дед Мороз промочил валенки, и папа одолжил ему свои ботинки.
Но, кажется, племянник не поверил. Вера – дело тонкое.
После детского сада идем с девицей в магазин. Папе нужно кофе, Злате – «киндер», маме – обезжиренный творог. У всех свои стимуляторы.
– Злата, как в садике? – спрашиваю.
– София взяла моего щеночка! Без спроса! А это мой любимый щеночек! И не отдавала!
Щеночек – это пластиковая фигурка.
– Ничего себе. Вернула обратно?
Злата вздыхает на ходу.
– Конечно, да.
Вот откуда у женщин, даже самых маленьких, эта снисходительность к мужчинам?
– Ну, хорошо, что вернула, – говорю. – Значит, все в порядке.
Ситуация разрешилась. «Все друг друга любят, никто никого не кидает», как говорилось в старом добром «От заката до рассвета» Тарантино-Родригеса. Правда, там после этих слов началась настоящая мясорубка… Хм-м.
– Когда я сказала, что верну ее помаду, – добавляет Злата.
– Помаду?
Сначала я не понимаю связи. А потом меня озаряет.
– Подожди. Ты взяла ее помаду ПОСЛЕ того, как София забрала щеночка? Или до?
– Конечно, да!
– После?
– Да!
Щелк. С таким звуком мои мозги встают на место.
– То есть она взяла твоего щеночка без спроса, а ты в ответ забрала ее помаду и не отдавала, пока София не вернула тебе щеночка?
– Да, папа! Я же сказала!
– Молодец, – говорю я. А что тут скажешь?
Все-таки трудно свыкнуться с мыслью, что самый эффективный современный дипломат живет у меня в доме. И через два часа у нас очередной тур изматывающих переговоров по чистке зубов. Я вздыхаю. О, боже.
– Папа, – начинает Злата, – а давай мы сегодня купим не один «киндер», а два?
– Злата, нет!!
Я убедился. Ребенок меня подсиживает. Скоро она сдаст меня в утиль истории.
Вот ее рассказ (вернее, школьное сочинение, но Василиса превратила его в отдельный рассказ):
