- Что, Маузер, больно? - вдруг спросила она таким голосом, что утихли все звуки, так привычные за большим обеденным столом. Марат сжал зубы.
- Да, вижу, - жестко и внятно произнесла сидящая в инвалидной коляске. - Болит. И у железного Маузера бывает, болит. Я еще удивилась тогда. Как ты сдался быстро. Это совсем не в твоем стиле...
- Я не сдался, - едва размыкая челюсти, ответил Марат. – Но ты собиралась сделать из единого экипажа Терры два государства, - жестко говорил Марат.
Чертовы женщины. Постоянно пытаются сбить с толку, сыграть на чувствах. Но на этот раз не на того напали. Он не должен давать волю чувствам. Хотя старая карга права. Сколько лет прошло, а все равно очень больно, и сейчас тоже…
– Да-да, именно государства, конкурирующие между собой, продолжал говорить Марат через стиснутые зубы. - Так ты понимала борьбу. Как будто это борьба между светом и тьмой. Предлагала собрать «темные силы» в паре секторов. И Люгер правильно сделала, что не дала тебе развернуться…
- А уж про Люгер и говорить нечего, - с зубовным скрежетом сказала Овод. – Сделала из себя божество какое-то. Культ личности в полной красе. Типичная самодовольная… даже не знаю, стоит ли говорить.. Думает только одним местом...
- Но я же не зря рассказал историю, произошедшую под хребтом Кунь Лун, - Марат встал, последний раз затягиваясь сигаретой, подошел к большому камину по центру зала. Выбросил окурок в огонь. И загляделся на языки пламени. Сам он считал, что человек стал человеком не когда поднял палку, и даже не когда привязал камень к этой палке, или обмотал тело шкурой убитого зверя. Нет, Маузер считал, что человека из животного сделал огонь. Чистое разрушение, подчиненные хаос и непредсказуемость - вот что четко отделило нас от животных, подвело черту, из-за которой уже не было возврата.
Маузер развернулся на носочках. Тело и движения его приобрели звериную гибкость и мягкость. Людям, которые наблюдали его таким, становилось не по себе. Он знал, что умеет внушать страх. Иррациональный, непонятный ужас. Хотя все было до банальщины просто. Человек не знал и не понимал, что случится дальше. А незнание - это страх...
- Готов ли ты, - обратился Марат к "лучнику". - Умереть за свою идею? За свои убеждения? Не пострадать, а именно умереть? Ведь я понимаю, зачем вы пришли. Вы хотите поддержки. И, скорее всего, бессмертия и неуязвимости. Ничего этого я дать не могу. Хотя кое-что дам. Частичку бессмертия. Вы не будете стареть, вы словно зафиксируетесь во времени и пространстве на все время путешествия. Вы сможете проходить сквозь стены, спрятаться так, что и мне не найти. Сможете заживлять свои раны, даже смертельные, если останетесь в сознании. Но вам стоит понять. Если Люгер определит, что вы представляете угрозу миссии - вы умрете. Быстро, и почти безболезненно. Исчезните в молнии, сгорите как пылинка в костре. И Да Лунь, как только поймет что вы представляете опасность - вы даже не осознаете, как ваше тело станет плазмой и будет выброшено в таком виде в сопла двигателей. И я, признаться, тоже, поступлю также... Так вот мой вопрос, парень... Готов ли ты к такому?
- Готов! - твердо сказал "лучник".
Марат сделал рубящее движение. Просто взмахнул рукой. Голова молодого человека отделилась от тела и покатилась по полу. Само туловище еще секунду грузно сидело, выбрызгивая кровь из обрубка шеи, а потом завалилось набок.
Овод слабо вскрикнула. Трясущимися руками закрыла лицо. Марат с удивлением посмотрел на нее.
- Ира? - спросил он. - Что с тобой? Ты такое первый раз видишь что ли?
А вот Кира вскочила, чтобы посмотреть получше и поближе. На лице ее расплывалась неуверенная улыбка, а в глазах бликовали отблески пламени.
- Ух ты, - только и сказала она.
- Овод, - спокойно проговорил в установившейся тишине Марат. - Ты же участвовала в штурме Кремля, там погибло очень много таких же юношей...
- Я помню, - проговорила старая женщина, потихоньку справляясь с собой. - Но это было далеко, я видела уже только трупы...
- Готова ли ты? - обратился теперь Маузер к высокий статной девушке. - Умереть за свои убеждения?
Овод снова вскрикнула.
- Я готов, - жестко отозвался за нее "испанец" в рабочей робе. Руки его сжимали топорище до белизны в кулаках. - Но пусть это будет честный бой.
- Да, конечно, - сказал Марат и вложил в руки Киры квадратный "Крисс Вектор". Она посмотрела сначала на оружие, потом в лицо Марату, а потом спросила:
- Можно?
- Убей ее, - приказал Маузер.
Кира с тихим мявканьем метнулась к жертве. Испанца она просто отшвырнула в сторону, одной рукой. Юноша улетел к стене, как будто его ударило ковшом экскаватора. Черноволосая девушка со слабым вскриком вытянула вперед свое копье, Кира перехватила его левой рукой... и выпустила сноп пламени прямо в грудь девчонки.
- Черт! - вскрикнула она, отшвырнув пистолет-пулемет в сторону. В руке у нее оказался нож, но в следующее мгновение Марат уже держал ее в обьятьях. Губы Киры были холодными от перевозбуждения.
