Миа встретила Джоуи в юности, но тогда он еще не был Джоуи Темпестом. В том 1982-м году Миа Нильссон столкнулась с будущим популярным во всем мире рок-музыкантом в чьем-то гараже, где проходили репетиции малоизвестной группы «Force». Все изменилось чуть позже. Потому тот год стал началом ее истории длиною в целую жизнь.
Just like prisoners in paradise
Still far from heaven's door
Как заключенные в раю,
Все еще далеки от дверей рая.
Europe «Prisoners in Paradise»
Есть моменты, которые захватывают тебя даже против твоей воли и втягивают в круговорот событий. Ты не думаешь в тот миг, что это нечто особенное, и что та или иная встреча может нести в себе какое-то важное значение. Но она несет, и понимаешь ты это лишь спустя время. Впрочем, хорошо, если вообще имеешь силы заметить, как витиеваты виражи судьбы, юмор которой слишком ироничен.
***
Я не хотела идти на поводу у своей подруги. Она битый час уговаривала меня отправиться с ней на встречу с какими-то незнакомыми ребятами. По крайней мере я их точно не знала.
Катаржина Чапкова приехала в Стокгольм на летние каникулы. Здесь она проводила время у своей бабушки. Кати жила с родителями в Праге и училась там же, но как и я в следующем году заканчивала школу. Нам оставался всего год, а после я собиралась отправиться в Лондон. Конечно, моя мама настаивала на том, чтобы я поступила на факультет журналистики, но я была настолько далека от этого, что даже думать не хотелось о скучных статьях не менее скучных газет. Именно поэтому я принялась увлеченно читать журналы, пытаясь отыскать хоть что-то, что вызовет у меня интерес. Множество разных вещей пробуждали мое любопытство, но я быстро перегорала, понимая после этого, что вновь нашла не то. Но в один день, устроившись на террасе нашего небольшого домика, расположенного в тихом пригороде Стокгольма, нежась на летнем солнышке, я вдруг подскочила на месте, потому что, зевая и откровенно скучая, увидела в журнале фото улыбчивой женщины. Это была статья о профессии пиар-менеджера. Я знала, что этот журнал принадлежал маме, ведь она сама искала подходящую работу, имея как раз юридическое образование, но, видимо, ее ничего не заинтересовало. Зато я влетела на кухню, тряся перед собой журналом, и почти прокричала от радости:
— Я нашла! Мам! Пап! Я нашла!
Отец выгнул темную бровь, он это всегда делал по-особенному мило, и спросил, но прежде тщательно пережевал томат, до этого медленно отправленный в рот:
— Ты, вероятно, определилась с выбором будущей профессии?
— Именно, — закивала я, удивляясь собственной возбужденности. — Именно это, папа.
Я устроилась рядом с ним, шлепнув раскрытым журналом по столешнице, и посмотрела на маму, приблизившуюся и с интересом уставившуюся на фото женщины в деловом костюме.
— Миа, ты уверена? — улыбнулась мама, сверкнув глазами чистого синего цвета. — Я не против, если тебе важно это знать…
— Важно, — встала я и обняла ее. — Конечно, важно.
— Что ж, чудесно, — закивал и отец.
С того дня я стала усиленно готовиться к поступлению в Лондонский университет. Все мои встречи с подругами сократились до минимума, причем я хотела этого сама. Мне в это лето следовало быть внимательнее, перестать бегать на вечерние посиделки к Катаржине и просто отрешиться от мира, потому что я стремилась добиться получения стипендии. Уж очень не хотелось ударять по кошельку родителей, так как они и без того старались.
Отец совсем недавно, примерно два года назад, смог откупить дом своих умерших родителей, а до этого мы жили в тесной квартирке, и вовсе не потому, что были какие-то колоссальных масштабов проблемы с финансами, просто мои родители любили экономить. Они экономили на всем и, в первую очередь, на себе. Мы даже питались скромно, но в большей степени из-за собственной непритязательности, чем по причине прижимистости. Зато мама очень любила уют. Она постоянно покупала цветы в горшочках, что-то сажала на клумбах во внутреннем дворике дома, приобретала какие-то милые безделушки, которые создавали потрясающую теплую атмосферу.
В этот теплый летний вечер 1982-го года, который особенно отложился в моей памяти, я впервые за весь месяц согласилась пойти гулять с подругой, но меня все еще смущало место, названное Катаржиной.
— Это гараж. Всего лишь гара-а-аж, — заныла подруга в трубку стационарного телефона.
— Хватит болтать, — проворчал папа, пройдя мимо меня, когда я, натянув провод, шмыгнула за дверь кухни, встав в холле.
— Кати, — вздохнула я, прикрывая глаза. Я всегда называла ее именно Кати, потому что… Да потому что она была настоящей маленькой Кати, такой милой и бойкой одновременно. — Я не доверяю самому слову «гараж», а что уж говорить о тех, кто там проводит свободное время.
— Эй, рок-музыка все еще на гребне волны. Пора бы поддержать молодые группы.
Я услышала смех в голосе подруги и немного расслабилась. Если Катаржина смеется, значит не все так плохо.
— Хорошо, — кивнула я так, как если бы подруга могла меня видеть, и, выразительно цокнув, добавила, — я приду. Называй адрес…
***
