Нью-йоркский художник Джефф Рукер уговаривает своего приятеля, владельца картинной галереи, устроить мистификацию своей гибели в автокатастрофе, чтобы резко поднять цены на картины. План кажется почти идеальным. Под вымышленным именем Рукер скрывается в глухой сельской местности. Но неожиданно туда приезжает писательница Лилиан Браун. И, поселившись на ферме, доставшейся ей в наследство, начинает работу над романом о… загадочной гибели Рукера. Лилиан и Джефф влюбляются друг в друга. Однако девушка начинает подозревать, что ее сосед и исчезнувший художник — одно и то же лицо. Подозрения усиливает подруга, работающая в страховой компании и занимающаяся расследованием дела об исчезновении Рукера. Любовь Лилиан и Джеффа подвергается серьезным испытаниям. Но в итоге они остаются вместе.
— Ты ведь не всерьез, Джефф? Ты не можешь так поступить. Если все раскроется, тебе конец. — Бретт Брюстер, засунув руки в карманы, нервно мерял шагами мастерскую нью-йоркского художника Джеффа Рукера, время от времени бросая на своего друга растерянный взгляд.
Джефф сидел на стуле перед мольбертом и сосредоточенно разглядывал картину, над которой сейчас работал.
— А почему бы и нет? — небрежно спросил он и легко коснулся кистью полотна. — Подумай сам, Бретт. Сколько сейчас стоит Ван-Гог? — Он показал на раскрытую газету, лежавшую на столе. — Кто-то только что заплатил за одну его картину восемь миллионов долларов. Восемь миллионов!
Бретт Брюстер кивнул.
— Это так, Джефф, но…
— А при жизни Ван-Гог почти голодал. Ты считаешь это справедливым?
Бретт покачал головой.
— Нет, конечно, нет. Но ты не Ван-Гог и…
— К сожалению, нет, — насмешливо прервал его Джефф.
— …и то, что ты придумал, — безумие. Если станешь изображать покойника, то не сможешь больше нигде появиться, об этом хоть подумал? И кроме того, ты ведь и так неплохо живешь со своих картин, разве нет? Во всяком случае, законов не нарушаешь. Но, если осуществишь свой сумасшедший план, покоя больше не будет, это я тебе точно говорю. Страховая компания обязательно предпримет тщательное расследование обстоятельств твоей смерти, и твои родные…
Джефф Рукер раздраженно швырнул кисть в небольшую банку с растворителем и встал.
— Ты хозяин галереи, где я выставляюсь, а не мой адвокат. Забыл?
— Не забыл, — вздохнул Бретт. — Но у меня есть такое предчувствие, что скоро тебе потребуется адвокат. — Он пристально посмотрел на друга. — А что с Дениз? Как ты собираешься объяснить ей, что не сможешь больше ходить с ней на всякие там вечеринки? Думаешь, она придет в восторг?
Джефф покачал головой.
— С Дениз мы расстались уже пару недель назад. Без проблем. Мы поняли, что не подходим друг другу. А что касается моих родных… — Он провел рукой по густым черным волосам. — С тех пор, как решил стать художником, я для них больше не существую.
— Остается еще твоя страховка, — не отступал Бретт. — Неужели ты действительно полагаешь, что страховая компания легко проглотит факт твоего бесследного исчезновения? Если твой труп не будет найден, они наверняка натравят на тебя детективов. И где ты собираешься так долго прятаться?
— Собственно говоря, я хотел использовать твой дом в Конкорде, — усмехнулся Джефф.
— «Деревянный корабль»? Да я там уже несколько лет не был, — озадаченно проговорил Бретт. — Понятия не имею, как сейчас выглядит дом, если он вообще еще стоит.
— Тем лучше, — невозмутимо ответил Джефф. — По крайней мере, никому и в голову не придет, что я могу там спрятаться.
Бретта, похоже, эта идея не воодушевила.
— А как ты намерен продавать свои картины?
— Понятия не имею, — спокойно произнес Рукер, пожав плечами. — И вообще, это твои сложности. У меня в запасе еще около двадцати картин, не считая тех, что висят в твоей галерее. Когда после «трагической гибели» цена на мое искусство поднимется, мы начнем постепенно их обнародовать. А я буду продолжать рисовать. Ты же скажешь, что эти картины из твоей частной коллекции.
— Умник! — воскликнул Бретт. — Как ты себе это представляешь? Журналисты вцепятся в эту историю, как шакалы, а любой эксперт сможет определить возраст твоих картин. И если при этом выяснится, что им всего полгода…
— Тогда подождем, а через пару лет выложим прессе трогательную историю о художнике, который после несчастного случая потерял память, но, несмотря на это, продолжал рисовать, — заявил Джефф. — И кроме того, если я постараюсь, то за ближайшие месяцы напишу еще несколько картин. Ни один самый лучший эксперт не может так точно определить их возраст. Если цена подскочит, этого нам хватит.
— Я вижу, что отговорить тебя невозможно, — со вздохом сдался Бретт. — Остается надеяться, что вся эта затея не слишком опасна.
Рукер улыбнулся.
— Не слишком, — заметил он. — Со мной произойдет прискорбный несчастный случай. Самолет рухнет недалеко от побережья в заливе Мэн. — Коротким жестом руки он оборвал попытку протеста. — Там это не редкость. Я выбрал место, где море особенно глубокое и течение очень мощное. Никого не удивит, что от меня не останется и следа.
— Ты действительно хорошо все продумал? А что, если и правда рухнешь в море?
— О, я-таки рухну в море, — усмехнулся Джефф. — А ты меня выловишь. — Удивленное лицо Бретта совсем его рассмешило. — Я все же надеюсь, что могу рассчитывать на помощь своего доброго старого друга, так ведь?
Брюстер судорожно сглотнул.
— Не имею ни малейшего желания ввязываться в эту историю, — сказал он. — А вдруг нас кто-то увидит?
— В десять часов вечера? К тому же я точно спланировал. Сбоев не будет. В конце концов, мы никому не причиним зла.
Бретту ничего не оставалось, как скрепя сердце согласиться.
