Гийому, презирающему организованный отдых, все это не очень нравилось с самого начала, но ему пришлось уступить моей лени. Я уверила его, что сама хочу свести «организованный отдых» к минимуму: пусть только кто-то за меня подумает о перелете, трансфере, проживании и приготовлении пищи — и тогда я, возможно, снова почувствую себя королевной.
Но мечты даются человеку для острастки. Трудности начались сразу же: оказалось, просто улететь в Египет, не будучи связанным по рукам и ногам туроператором, стоит дороже, чем две путевки с полупансионом. А путевка предполагала вылет из Москвы, и расщепить ее на авиабилет и прочие наземные услуги невозможно — путевка цельна, как атом.
Заказать номер в одном отеле гражданам из разных государств на практике нереально. Мы перебрали все гостиницы Хургадского побережья и выяснили, что интересы русских и французских туроператоров нигде не пересекаются: с наполеоновских времен эти две нации не селятся на одной территории.
Поскольку времени на разработку плана Б уже не оставалось, мы решили пойти на непопулярную меру: купить две путевки в Москве и билет туда-обратно из Парижа. Я и сама была не рада проявленной инициативе: мой «простой с точки зрения организации» план тяжкой ношей лег на мои плечи.
В турагентстве, куда я пришла, прижимая к груди конверт с невероятной для меня суммой, выяснилось, что и о новогоднем пикнике на диком пляже тоже придется забыть: праздничный ужин за сто долларов уже насильно включен в программу пребывания. Я не представляла, как объяснить это Гийому, который вчера полвечера колебался между авиабилетами с разницей в двадцать евро. «Что можно съесть на сто долларов?! — будет кричать он в трубку. — Ты же знаешь, что у меня аллергия на мидий, омаров и каракатиц, а устриц я вообще не перевариваю!» И как сказать ему, что за эту сумму он вряд ли увидит что-то из этих изысканных морепродуктов — в лучшем случае суховатую запеченную рыбу.
Видимо, в счет будущих хороших путешествий в Египте мы прошли через ад отпускника. Автобус, в который мы впрыгнули полными надежд на веселый отдых, был нагружен непривлекательными семействами средних лет, которые должны были стать нашими соседями по новогоднему столу. Город, в котором мы мечтали прогуливаться по вечерам, состоял из ларьков с сувенирами и специями, и продавцы набрасывались на редких прохожих, как гончие на зайцев: зимой благоприобретенная арабская вежливость отправляется в заслуженный отпуск. Отель оказался полным дебелых теток и недружелюбных ресепшионистов, с которыми пришлось воевать за удобный номер: тот, в который нас сперва определили, выходил окнами на развороченную стройку посреди пустыни. Пляж был оторван от отеля на десять — пятнадцать минут быстрой ходьбы. Именно быстрой — медленно идти было очень холодно, особенно в раздельном купальнике. Местные жители в дутых куртках и платках-арафатках выстраивались вдоль дороги и подбадривали нас, бледных и дрожащих, улюлюканьем. На солнце трудно было вспотеть, а купаться можно было только сильно выпивши. Гийом отважно трогал пяткой набегающие волны, а я лежала в шезлонге и куталась в парео, жалея, что оно не шерстяное. Из холодной Москвы пляжный отдых представлялся немного по-другому. За новогодним ужином, ковыряя вилкой непропеченные баклажаны, Гийом отпустил какое-то расплывчатое замечание относительно моей необъяснимой любви к зимнему Египту, и я вдруг разревелась.
— Хочу обратно, домой, к маме, — горько причитала я, и люди за соседними столиками смотрели на меня с сочувствием. — Тут все плохо, а мне так нужен отдых. Я устала… Почему мы везде попадаем в дурацкие ситуации? Разве я виновата, что все другие варианты были нам не по карману?! Это все из-за тебя! С тех пор как мы с тобой встретились, я еще ни разу нормально не отдохнула! Уа-а-аа!
— Я же предлагал поехать дикарями в Марокко! — воскликнул он.
— Да я не хочу дикаря-а-а-ами! — рыдала я. — Я хочу с комфортом!
— Да уж, тут комфорт просто на пять звезд, — сказал он и поскреб ногтем засохшее пятно томатного соуса на скатерти.
Это было уже слишком! Я вскочила из-за стола и побежала в номер. Как он смеет винить меня в том, что отпуск не удался?! По-хорошему он должен был втайне купить тур на Мальдивы и прислать билет в розовом конвертике, как делают все приличные мужчины. Все, кончено! В этом есть что-то символическое: наша история началась в отпуске и закончится там же, как ей и следовало.
Я забежала в номер и заперла дверь. Не включая света, упала лицом в подушки. И ударилась носом обо что-то твердое. С трудом нащупала выключатель настольной лампочки. На подушке лежала небольшая — чуть длиннее ладони — подарочная коробка с большим бантом. Я развернула помятый носом конверт и вытащила карточку. «Любимая, все говорят, ты очень хорошо пишешь. Я не сомневаюсь, но хочу сам почитать. Поэтому мой подарок состоит из двух частей. Себе я купил тетрадь с упражнениями по русскому языку, а тебе — это, чтобы править мои ошибки. С Новым годом!»
