— Работают! Еще как работают! — Я ткнула себя в грудь. — Тут дело не в платежеспособности, а в проявлении заботы. Не понимаешь?
— Я понимаю, что у вас есть такой обычай. А на что женщина тратит зарплату?
— На всю остальную жизнь, когда она не с мужчиной.
— А конкретней?
— Трат хоть отбавляй! — взорвалась я и начала загибать пальцы: — Квартплата, транспорт, одежда-обувь-косметика, салоны красоты, врачи, бензин, если она водит машину, продукты… Хотя вообще-то за продуктами тоже должен ходить мужчина, потому что их тяжело таскать.
Я нахмурилась, пытаясь вспомнить, что я упустила, потому что трат у женщины в моем раскладе оказывалось не так уж и много. Лицо Гийома выражало сосредоточенность и желание понять. Казалось, он в этот момент калькулирует, во сколько русскому мужчине обходится право иметь женщину, и вспоминает все, что слышал о нашем демографическом кризисе.
— А если у мужчины нет денег?
«Нет денег — нет бабы», — злобно ответила я про себя. Что за проклятый антропологический интерес! Ну уже скажи, что тебя такое положение вещей не устраивает, и разойдемся по-хорошему!
— У мужчины всегда найдутся деньги на то, чтобы пригласить понравившуюся женщину в кафе! — заявила я вслух.
— Угу. Хорошо, я над этим подумаю. Пойдем?
«Я над этим подумаю…»?! Это все, что он может сказать? Где же рассуждения о равенстве прав и обязанностей, после которых я могла бы констатировать нашу ментальную дисгармонию, пожать плечами и предложить остаться друзьями — друзьям не возбраняется делить счет пополам? Сценарий был прост и очевиден. А он просто положил мне руку на плечо и сказал: «Хорошо, я над этим подумаю». Обескураженная, я пошла вперед, увлекаемая его рукой.
Бзыыыынь! Дротик вонзился в самое яблочко.
— Вау! — воскликнула я и захлопала в ладоши. — Ты, похоже, часто здесь бываешь.
— Да, здесь пинта стоит всего три евро, — без ужимок ответил Гийом.
Мы играли в дартс в квартале Бют-о-Кай, и это был наш последний вечер. Настроение у меня было чудесное, ведь завтра я наконец отогреюсь у батареи, приму ванну, вскипячу воду в чайнике, а не в эмалированной кастрюльке, и сяду — СЯДУ! — на кухне смотреть телевизор. Я и не обманывалась никогда насчет своей привязанности к комфорту.
Гийом, похоже, тоже не страдал от предстоящей разлуки: он поражал центр мишени уже в шестой раз за сорок минут. Мужчины за соседним столиком бросали на него нетерпеливые взгляды и ворчали все громче. Наконец Гийом вернул дротики бармену, обменяв их на две пинты пива. Сев за столик, он уставился на бокал и ушел в глубокую медитацию. Я уже по третьему разу читала внизу подвешенного на стене экрана бегущую строку со спортивными новостями за неделю, когда он вдруг сказал:
— Я не хочу, чтобы ты уезжала.
— Я тоже не хочу, — вздохнула я в ответ, соврав только наполовину.
«Финал Евролиги по баскетболу решено провести в Мадриде…»
— Сколько еще будет продолжаться такая кочевая жизнь?
Я пожала плечами. Для меня это было в порядке вещей. «Моника Селеш объявила о завершении карьеры в большом теннисе».
— Мне тоже тяжело, но что же мы можем сделать? — Вопрос был риторическим.
«Допинговый скандал с велосипедистами на Пекинской Олимпиаде набирает обороты».
— Ты… ты могла бы попробовать переехать в Париж, например.
Я опустила глаза от экрана:
— В Париж? Зачем? Там у меня работа, друзья, дом… Вся жизнь!
— А я в твоей жизни какое место занимаю?
Я накрыла его ладонь своей и улыбнулась:
— Важное. Но это скорее вопрос к тебе: какое место ты хочешь занимать в моей жизни?
— Я не знаю. Понимаешь, не знаю! — вдруг крикнул он и ударил по столу так, что пиво расплескалось. — Я хочу, чтобы у нас были нормальные отношения, чтобы мы планировали отпуск, чтобы я точно знал, когда тебя снова увижу, а не так, что каждый раз мы прощаемся словно навсегда.
— Я тоже этого хочу! Мы и так уже полгода проводим вместе каждую свободную неделю, это, честно говоря, влетает мне в копеечку!
— Если бы ты жила в Париже, не пришлось бы столько тратить на перелеты.
Нет, ну это уже возмутительно. Как мы здесь оказались? Он склоняет меня оставить всю мою налаженную московскую жизнь, друзей, работу и квартиру площадью девяносто квадратных метров со стеклопакетами и центральным отоплением и переехать на свой страх и риск поближе к нему, чтобы он меньше скучал и имел гарантированный секс несколько раз в неделю?! Моя карьера развивается многообещающе, мой банковский счет начал приносить дивиденды, мои перспективы блестящи, да и в настоящий момент моя жизнь у многих вызывает зависть. И он всерьез рассчитывает, что я брошу все это к его ногам?
— Гийом, давай серьезно. Чтобы переехать, нужны причины более основательные, чем «я так хочу». Я многого добилась. Если я перееду, все эти достижения придется зачеркнуть и выбросить, потому что здесь они ничегошеньки не стоят.
— Ты могла бы попытаться найти работу здесь.
— Какую?! Продавщицей в «Монопри»?
— Почему сразу продавщицей? Нашей стране тоже требуются квалифицированные кадры.
— И что я буду делать, интересно? Писать во французские газеты про «жё не манж па си жур»? Как ты себе это представляешь?
