Крытый верх у полуторки этой,Над полуторкой вьется снежок.Старой песенкой, в юности петой,Юный голос мне сердце обжег.Я увидел в кабине солдата,В тесном кузове – спины солдат,И машина умчалась куда-то,Обогнув переулком Арбат.Поглотила полуторатонкуБыстротечной метели струя.Но хотелось мне крикнуть вдогонку:– Здравствуй, Армия, – юность моя!Срок прошел не большой и не малыйС той поры, как вели мы бои.Поседели твои генералы,Возмужали солдаты твои.И стоял я, волненьем объятый,Посредине февральского дня,Словно юность промчалась куда-то
И окликнула песней меня.
<p>Любимая песня</p>Лишь услышу – глаза закрываю,И волненье сдержать нету сил,И вполголоса сам подпеваю,Хоть никто подпевать не просил.Лишь услышу, лишь только заслышу,Сразу толком никак не пойму:То ли дождь, разбиваясь о крышу,Оглашает кромешную тьму,То ли северный ветер унылоЗавывает и стонет в трубеОбо всем, что тебя надломило,Обо всем, что не мило тебе?И казалось, грустить не причина,Но лишь только заслышу напев,Как горит, догорает лучина,—Сердце падает, оторопев.Эту грусть не убью, не утишу,Не расстанусь, останусь в плену.Лишь услышу, лишь только заслышу —Подпевать еле слышно начну.И уже не подвластный гордыне,Отрешенный от суетных дел,Слышу так, как не слышал доныне,И люблю, как любить не умел.<p>«Люди, люди мои! Между вами…»</p>Люди, люди мои! Между вамиПообтерся за сорок с лихвойТелом всем, и душой, и словами,—Так что стал не чужой вам, а свой.Срок положенный отвоевавши,Пел в неведенье на площадях,На нелепые выходки вашиНе прогневался в очередях.Как вы топали по коридорам,Как подслушивали под дверьми,Представители мира, в которомЛюдям быть не мешало б людьми.Помню всех – и великих и сирых, —Всеми вами доволен вполне.Запах жареной рыбы в квартирахОтвращенья не вызвал во мне.Все моря перешел. И по сушеНабродился. Дорогами сыт!И теперь, вызывая удушье,Комом в горле пространство стоит.<p>«В руинах Рим, и над равниной…»</p>В руинах Рим, и над равнинойКлубится дым, как над котлом.Две крови, слившись воедино,Текут сквозь время напролом.Два мятежа пируют в жилах,Свободой упиваясь всласть, —И никакая власть не в силахУтихомирить эту страсть.Какая в этом кровь повинна,Какой из них предъявят счет?Из двух любая половинаТебе покоя не дает.<p>«Не вечно Достоевским бесам…»</p>
