Шила. Нет, это случайность. Короче, они встречаются в Париже случайно, потому что их дети узнают друг друга на параде, и между двумя мамами возникает совершенно необъяснимая вражда. Они с первого взгляда возненавидели друг друга, понимаешь?
Марго. Понимаю.
Шила. И в конце первой сцены Даниель пропадает.
Марго. Ясно.
Шила. Следующая сцена – в отеле. Главный конфликт пьесы: пропажа ребенка. Но никто не реагирует на это так, как мы могли бы ожидать. Дженни очень хочет найти Даниеля, но она становится второстепенным персонажем, и на первый план выходит Мисс Одди, мать Дженни, которая по ходу дела как-то резко понимает, что очень разочарована в своей жизни, никак не реализовала себя и всякое такое. В первом черновике пьесы она сбегает на пляж – в Канны.
Марго. Погоди, а почему она сбегает?
Шила. Ну, она чувствует, словно задыхается в своей семье.
Марго. Наверное, она не испытывает к ним никаких чувств. Как бы иначе она могла сбежать от них?
Шила. Чего? Да нет, мне кажется, она просто хочет отвлечься. А, и затем у нее начинается интрижка с Человеком в костюме Медведя. В конце пьесы Даниель возвращается домой и выясняется, что он
Марго
Шила. Нет. Постановщик, Бен, решил, что лучше сосредоточить всё действие пьесы в одном месте, в отеле…
Марго. А, ну да, это
Шила. Да. Мисс Одди начинает играть на флейте в гостиничном номере. Оказывается, Дженни не знала, что ее мать умеет играть, и теперь
Марго. И?
Шила. И… она отказывается.
Марго (
Шила. Потому что она понимает, что все эти годы не тренировалась. Ей всегда очень нравилось играть, но она никогда не занималась этим всерьез, и теперь она боится, что играет недостаточно хорошо.
Марго. Погоди, откуда взялась флейта?
Шила. Она была у нее в чемодане.
Поэтому
Марго. Флейта – это пока мое любимое.
Шила. Но это так глупо!
Марго (
Шила. Знаю,
Марго. Ну, жалко, что она так и не играет на флейте. Знаешь, как в кино: все обсуждают какую-то картину, но мы ее не видим – а ведь нам уже так хочется ее увидеть, – но ее так и не показывают. И всегда кажется, что лучше и не видеть этой картины, потому что так она намного интереснее и круче, чем можно было бы себе представить!
Шила (
Марго. Ты уже положила себе?
Шила. Ага.
По-хорошему мне надо бросить эту пьесу.
Марго.
Шила (
Марго. Но как же так? Ты же несколько
Шила. Да я вообще, черт возьми, не должна была соглашаться на эту сраную пьесу! Господи. Может, мне просто пойти в нашу мастерскую и весь день…
Марго. Ну вообще-то да, ты
Шила. Но я же не могу исправить пьесу за один день! Если я за три года не смогла ее исправить, то за день-то точно ничего не выйдет! У меня настоящий психологический барьер! У меня просто не получается заставить себя закончить ее или доработать, и я не знаю почему!
Марго. Да, стремно. Может, есть какая-то альтернатива пьесе? Может, ты сможешь придумать альтернативное…
Шила (
Марго. Может быть, тебя на самом деле стопорит тот факт, что это так или иначе связано с театром? Может, тебе стоит сказать им: «Вас не заинтересует то, что я написала, – зато есть вот такое направление, в котором мы могли бы двигаться. Но если вам это не нравится, то уж извините, возможно, вам стоит найти кого-то еще».