— Я прошу тебя аннулировать наш с тобой брак, Рейгар, — почти умоляла она, передвинувшись на колени и сжав руки. — Я буду твоей любовницей. Я буду всем, чем тебе угодно. Но не оставляй меня больше королевой.
— Ты этого не заслуживаешь, — отчаянно сказал Рейгар. Он не сказал, что уже сам пришёл к такому выводу, но был слишком зол на себя, чтобы признать это. — Ты — моя законная королева.
— Не иди из-за меня на войну. Мне едва ли нужна вторая, связанная с моим именем. — Она протянула руку, касаясь пальцами его щеки; знакомое прикосновение успокоило его, но и сделало печальным. — Я иду на это ради нашего королевства. Но взамен я требую безопасности.
— Какой же?
— Ты поселишь меня за чертой Королевской Гавани. Назначишь своих самых надёжных стражей, чтобы следить. И со мной будут Джон с Висеньей, пока Джон не достигнет совершеннолетия и не сможет защитить себя. Только тогда я вернусь.
— Нет, — сказал Рейгар частью с гневом, но в основном — с грустью. — Обещаю — я защищу тебя. Тебе и нашим детям не причинят никакого вреда, милая моя, ведь вы все так дороги мне. Я понимаю, что сейчас существует опасность, но я найду того, кто за этов ответе. Я уничтожу его и его дом, если он у него есть, и ты не узнаешь больше страха. Но я не могу, я не буду отсылать тебя или наших детей.
— Ты не знаешь, получится ли…
— Зло будет изгнано с твоим возвращением, — уверял он. Он ясно хотел показать ей свою решимость, но не знал, как. — Я избавлюсь от него, даже если это убьёт меня. Клянусь в этом. — Он накрыл её руку своей и опустил её ей на колено. — Я допустил ошибки. Прости меня за это. Прости меня и за грядущее расторжение, но знай, что в моём сердце ты — моя единственная жена. Ты моя Рейнис. — Он видел, как стекают по её щекам слёзы, поблёскивавшие в тусклом свете свечей, но глаза её оставались столь же ясными, как день. Движением, которое он мог повторять хоть сотни раз, Рейгар притянул её к себе на колени, не побеспокоив их спящих детей. — Я был глуп, и был слеп. Прости меня, милая. Но прошу, не оставляй меня снова. — Её мокрая щека прижалась ему к груди, а голова лежала под подбородком. Он зарылся рукой в её волосы, а другую положил на талию. — Я предпочёл бы умереть, — продребезжал он, и слова затерялись в её волосах.
— Валар моргулис, — услышал он её тихий шёпот. Поначалу Рейгара ошеломило услышать на её губах высокий валирийский, но после он понял, что она достаточно слышала его от него, пусть только в песнях.
— Валар дохаэрис, — сказал он ей в ответ. — И я служу тебе.
Некоторое время он держал её так, пока её тихие рыдания не прекратились. Затем она подняла голову и поцеловала его, только один раз, не больше и не меньше, но именно этот поцелуй согревал его всю поездку домой.
В ту ночь он спал в её постели, между ними были их двое детей, и Рейгар давно не чувствовал себя таким спокойным.
______________________
— Они ни в чём не признались? — резко спросил Рейгар, нимало не скрывая гримасу неудовольствия на лице. Служанки находились под стражей три недели, и, хоть они не подвергались жестокому обращению, все четверо ни в чём не признались, настаивая на том, что они не имеют об этом понятия. Их комнаты были обысканы на наличие пижмы и других трав, но ничего найдено не было.
— Ни в чём, Ваше Величество, — тяжело признался сир Герольд.
— Приведи их сюда. Я сам поговорю с ними. — Сир Герольд поклонился и вышел из кабинета, чтобы исполнить приказ. Рейгар встал перед зеркалом, чтобы убедиться в своём превосходстве. Он знал некоторые тайные уязвимые точки женщин, которые он с лёгкостью усвоил, воспитываясь принцем. Он был красив, и это было его преимуществом.
К тому времени, когда женщины вошли в его покои, Рейгар был достаточно раздражён, чтобы надеяться решить дело угрозами. Раздражение это не было притворным. Каждый день, когда женщины оставались без признания, означал ещё один день, проведённый Лианной и его детьми на Севере. Это приводило в ярость.
Четыре женщины, казалось, были небольшой компанией для королевы, но это было похоже на Лианну — чтобы всё было просто. Рейгар приблизился к ним на достаточное расстояние, чтобы они почувствовали высоту его роста, и улыбнулся.
— Вы, миледи, пребываете в добром здравии, — любезно начал он. — Надеюсь, ваше пребывание в подземельях не было слишком ужасным?
Они все покачали головами. Одна осмелилась заговорить:
— Ваше Величество были очень добры, — пробормотала блондинка, склонив голову.
— Тогда, может, кто-нибудь проявит ко мне доброту в ответ и ответит на вопрос? — холодно спросил он, взглянув на каждую. — Кто из вас готовил лунный чай для королевы? Говорите же, и назовите имя вашего господина, и тогда я обещаю ещё больше доброты.
Все четверо внезапно разом заговорили.
— Нет, я…
— Клянусь…
— Никогда, она…
— Прошу Вас…
Рейгар поморщился от этого гама.
