Луны сменяли друг друга без всякой надежды. Джейме Ланнистер исчез, словно его унесло ветром, хотя король по-прежнему рассылал своих людей по всем уголкам Семи королевств и даже за море в Эссос. Цена за его голову всё росла и росла, пока не стало представляться, что даже в королевской казне не наберётся столько монет. Золото Утёса Кастерли также помогало в поимке своего лорда, ведь король по-прежнему был женат на Серсее Ланнистер.
Нед не занимался политикой. Он не писал королю. Больше не путешествовал ворон, летающий в Королевскую Гавань. Мейстер Лювин даже сказал ему, что тот внезапно умер, и нужно научить нового. Неду было всё равно.
Его настроение не поднималось до кануна третьих именин Сансы, когда Кейтилин, вырисовывая круги у него на груди, не сообщила, что у них будет ребёнок. Их любовные игры утратили свою частоту до недавнего времени, когда их общее горе превратилось в неотложную страсть, и теперь они навёрстывали упущенное, едва, казалось, сдерживая себя.
— В самом деле? Ребёнок? — спросил он, мягко сжав её плечо.
— Да, любовь моя, — призналась она, и красивый румянец залил её щёки. — У меня нет лунных кровей. — Её голубые глаза встретились с его, и в их глубинах он прочитал любовь. Нед положил руку ей на живот и почувствовал головокружительное волнение. Он широко улыбнулся и запечатлел на её губах поцелуй. Её руки легли ему на щёки, а затем на затылок, запустив волосы в пальцы.
— Боги! — прошептал он ей в губы, всё ещё улыбаясь. — Ты принесла мне самую радостную весть, какую может услышать любой мужчина. Боги да благословят тебя, Кет! — Он опустил губы на её шею и ощутил вибрации от её довольного смеха. Её ногти впились ему в спину, в то время как его губы продвигались всё дальше и дальше, прокладывая следы поцелуев от груди к животу. Затем он оставил ещё один на бедре. — Когда я закончу с тобой, напишу…
Он внезапно остановился, вновь осознав ужасную правду. Напишешь кому? спросил он самого себя. Был только один человек. которому он писал о своих радостях, и больше он ей никогда не напишет.
— Нед, — тихо пробормотала Кейтилин, поняв его ошибку. Она выскользнула из-под него и села в кровати. Нед посмотрел на неё затуманенными глазами, и ему словно выбили дыхание из груди. Она была прекрасна, его жена, вне всякого сравнения. Каштановые волосы были распущены по её веснушчатым плечам, кончики округлых грудей выглядывали из-за восхитительных кудрей. На животе у неё были шрамы от беременностей; шрамы, которые он любил целовать и прикасаться к ним.
И она моя, напомнил он себе. Как и я — её. Больше не было навязчивых мыслей о Брандоне и его правах. Он больше не позволял им поселяться в его голове. Его разум и Винтерфелл освободились от ещё одного призрака.
— Кет, — пробормотал он в ответ, взяв её лицо в ладони. — Кет, прости меня.
— За что, любовь моя? — спросила она, положив руки ему на бёдра. Её мягкое прикосновение мгновенно успокоило его, расслабив мышцы.
— Прости меня за то, что я не могу больше сдерживаться, — ответил он начавшим дрожать голосом. — Я люблю тебя, моя милая, дорогая жена. Я люблю тебя больше, чем могу сказать.— Через мгновение он обнаружил себя в её руках, прижатым головой к её груди.
— Почему это нуждается в прощении, любовь моя? — спросила она, поцеловав его голову.— Твоя любовь — не бремя. Не тогда, когда я люблю тебя тоже.
— Клянусь Старыми богами и Новыми, что не причиню тебе боли, — поклялся он. — Никогда не бойся свободно говорить со мной. Ты — всё, что я хочу защищать. Ты — всё, чего я хочу.
— А я хочу тебя, — пробормотала она в ответ. — Я люблю тебя, Нед, люблю.
Когда их губы снова встретились, со вкусом соли и сладости, Нед почувствовал, как тепло зародилось в его груди и распространилось по всему телу. Это было счастье: его леди-жена у него в руках, дети, крепко спящие в своих кроватках; и ещё больше их появится и заполнит эти комнаты.
Он расскажет Лианне о своей радости, пусть и не в письме. Он расскажет об этом богам, что позволили ему быть таким удачливым, а они скажут об этом сестре. Тогда, может, он сможет заставить её улыбнуться, в последний раз.
__________________________
Рейгар
Он вновь очнулся от своих снов и обнаружил, что нет никаких шансов погрузиться в них снова. Они были почти такими же, как и всегда: образы радости, соседствующие с образами ужаса. В какой-то момент он был воодушевлён и доволен видом её каштановых кудрей, разбросанных по подушкам, её застенчивой улыбкой, а в следующий видел пятна крови на её красных губах и горле, а серые глаза её делались пустыми, мёртвыми. Если это была не Лианна, то был Джон, смеющийся и возившийся с книгами, которых ещё не мог прочесть, или Висенья, мило смотревшая на него, с пятном на лице более светлого оттенка, нежели он помнил; это длилось несколько сладких моментов, пока оба не становились поникшими, безжизненными, с кровавыми щелями на месте нежных горлышек.
Дыхание вернулось к нему короткими вздохами, сердце сильно ударяло о грудь. У него зашумело в голове; что-то стучало там изнутри, пока он не почувствовал, что вот-вот лопнет.
