Может, он ждёт меня, с трепетом осознала она. Она открыла двери и вошла, увидев своего мужа, поющего и играющего на серебряной арфе. Но его глаза были не где-то далеко в поисках неё. Мало того, он смотрел прямо перед собой, сосредоточившись на ком-то, и улыбался. Она шагнула вперёд, выискивая взглядом ту, что украла его чувства к ней. И она нашла: Серсея Ланнистер, со сверкающим взглядом, раскрасневшаяся, глядела на короля так, словно он был богом на земле.
Лианна не могла вспомнить, как потом всё быстро произошло; сначала она почувствовала непередаваемую печаль, затем могучий гнев. Жар ударил ей в голову, тело задрожало от едва сдерживаемой ярости, и она взорвалась, стремительно, словно буря. Она помнила, что схватила со стола кубок вина и что к тому времени музыка прекратилась и все смотрели на неё. Она помнила, что все ахнули, когда она взяла кубок и вылила из него вино на золотую голову Серсеи Ланнистер.
Всё остальное оказалось размытым. Она помнила, как красное вино окрашивало жёлтое платье Серсеи цветом темнее крови. Она помнила руки на своей талии, оттаскивающие её подальше от места происшествия, хотя она не могла сказать, чьи они были. Но после всех волнений, движений, гула возбуждённых шепотков Лианна вновь оказалась одна в своей спальне.
Голова перестала кружиться, и снова вернулась тишина. Рука схватилась за горло; оно как-то неистово горело, и она поняла, что, должно быть, кричала и кричала на Серсею, не думая о том, что говорит. Всё произошло так резко и с такой скоростью, что, казалось, этого никогда и не было. Она опустилась на колени и обняла себя руками.
Дверь открылась. Показался силуэт высокой, гибкой фигуры. Не глядя на лицо, она знала, что это Рейгар, её Рейгар; её лживый, обманчивый Рейгар. Он закрыл за собой дверь и подошёл к окну, раздвинув шторы, чтобы впустить свет. Лианна опустила голову, подальше от солнца, и молча смотрела в пол. Она услышала раздражённый вздох Рейгара, прежде чем он встал перед ней.
— Ты должна принести извинения леди Серсее, — сказал он стальным, бесстрастным голосом.
Этого было достаточно.
— Извинения? — усмехнулась она, показав мужу своё лицо. — Ты просишь меня извиниться перед женщиной, с которой занимаешься любовью?
— Я не занимаюсь с ней любовью, — холодно ответил он.
— Но скоро будешь, не так ли? Ты спел для неё песню… — Она остановилась, поднялась на ноги, сжала кулаки и отставила всякую сдержанность. — Ты пел для неё! — испустила она обвиняющий крик. — Как шесть лет назад для меня, теперь ты поёшь для неё! Эти песни всегда были моими, написаны для меня, а ты идёшь и поёшь их для неё! Это то, что ты делаешь с женщинами, с которыми хочешь переспать? Поёшь для них?
— Не говори глупостей, Лианна…
— Не указывай мне, как говорить! — пронзительно ответила она; её голос отозвался в её собственных ушах. Рейгар замолчал, поджав губы и позволив ей говорить. Лианна прерывисто вздохнула и начала снова более спокойным тоном, но по-прежнему дрожащим: — Я могла бы простить то, что ты не пришёл увидеть меня после родов. Я могла бы простить то, что ты не пришёл увидеть меня, когда вернулся. У меня было для тебя так много оправданий; я говорила себе, что ты устал, что ты расстроен, что по возвращении ты был занят. Но, похоже, вместо этого ты флиртовал с Серсеей Ланнистер. — Она выплюнула это имя, как будто хотела избавиться от дурного вкуса на языке.
Но Рейгар не реагировал на неё. Он только смотрел на неё твёрдыми фиолетовыми глазами, держа свои причины при себе. Они не похожи на глаза Рейгара, осознала она. Рейгар смотрел на неё только с нежностью и иногда с раздражением. Она потянулась к нему дрожащими руками, касаясь кончиков волос.
— Ты подстриг их, — прошептала она, увидев теперь, что волосы, которые она так любила, едва задевали плечи. В свою очередь, Рейгар взял её за подбородок, нежно потирая его пальцем.
— Ты стала тоньше. И бледнее, — пробормотал он. От этой нежелательной нежности на глаза Лианны навернулись слёзы. Ей хотелось ненавидеть его, разорвать зубами на части и вытолкнуть из своей жизни. И всё-таки она не могла. Не плачь из-за него, убеждал её голос в голове. Она не могла к нему прислушаться; она приберегла свои слёзы для него, потому что не было никого, с кем она могла бы плакать, кроме него, а в одиночку это было слишком больно. Несмотря на все усилия, Лианна сдалась. Она ударила раз кулаком по его груди, прежде чем припасть к ней, позволив себе свободно рыдать. Он опустил руку ей на голову, и длинные, знакомые пальцы переплелись с её волосами.
— Ты ублюдок! — воскликнула она, всё ещё плача. — Ты понятия не имеешь, как больно мне было. Ни малейшего понятия. Ты оставил меня ради сгоревшего замка, а потом — ради женщины. Ты ублюдок, ублюдок! — Лианна ощутила, как огонь, поднимающийся в ней, высушивает её слёзы. — Ты меня слышал вообще? Как я, истекая кровью и выталкивая ребёнка, который был уже мёртв, кричала твоё имя? Я просила тебя прийти и держать меня за руку. Я чуть не умерла, Рейгар, и всё, чего я хотела — это тебя!
