В их несколько встреч Кейтилин и не подозревала, что он столь тесно связан со своими братьями и сестрой. Когда он говорил, он всегда говорил о себе, и, ведают боги, как он мог говорить! Он мог делать это сколько угодно, рассказывая истории столь возмутительные, что они, несомненно, должны были быть ложью, но в его выразительных устах они звучали захватывающе. Он каждый раз делал паузу, чтобы увидеть её глаза и улыбку; в те краткие моменты она чувствовала, что он любит её, и это заставляло подгибаться её колени. Но Кейтилин ошибалась. Узнав о том, что он поехал в Красный Замок, требуя смерти Рейгара и готовый сделать это сам, Кейтилин поняла это. Когда сказали, что в каменных мешках он кричал имя своей сестры болезненным голосом, она поняла это. Когда он удавился, пытаясь спасти горящего отца, Кейтилин знала, что его последние мысли были не о ней, а о его сестре.
Кейтилин знала, кого он любил больше всех.
Долгое время она проклинала Лианну. Даже тогда, когда считалось, что она была похищена и изнасилована, Кейтилин ненавидела её за то, что забрала у неё любимого. Как она могла позволить похитить себя, с горечью спрашивала она себя. Ещё хуже были её суждения о добродетели Лианны. Как она могла позволить взять себя силой? Какое же достоинство осталось у неё теперь? Какой мужчина женится на ней? Это были жестокие, импульсивные мысли, прошедшие со временем; однако отвращение по-прежнему оставалось.
Сама Кейтилин ни разу не встречалась с ней. Она не знала вполне, как представлять её, хотя ей говорили, что она выглядела так же, как Брандон. Но это было не тем, что она хотела вызвать в своём воображении, больше нет. Так что всякий раз при упоминании её имени она представляла девушку с тёмными волосами, но без лица. И её это устраивало.
Теперь, с её приездом, это должно было измениться. Кейтилин не могла сказать, что ей это так уж нравилось. По правде говоря, она предпочла бы никогда не видеться с этой королевой, и, что ещё более важно, её дети тоже. Вне зависимости от того, с какой любовью Нед говорил о ней, Кейтилин знала женское сердце и знала, что Лианна была запятнана. Девушка, которая была настолько глупой, чтобы бросить всё для того, чтобы попасть в объятия мужчины; мужчины, которого она вообразила любимым и любящим её — это было невообразимо. Для Кейтилин были важны честь и достоинство. Это было всем для знатных леди; это всё, что они имели. А Лианна отбросила и то, и другое в сторону и начала войну.
Нед спросил её, благословят его боги, не будет ли она возражать приезду Лианны в их дом. Он держал её за руки и так мило спрашивал, что Кейтилин не могла отказать ему в этом желании. Она видела, как он беспокоился по поводу каждого отправленного письма, оставшегося без ответа; как он был встревожен тем, что король взял вторую жену. Кейтилин, однако, не могла проявить сочувствие. Ей казалось, что боги словно наконец-то наказали её за безрассудство.
Они стояли у входа в замок, выстроившись в ожидании королевы. Робб стоял возле неё, держа её за руку, а Санса сидела у неё на руках, оглядываясь вокруг с изысканным любопытством, прелестно взмахивая рыжими волосами при каждом повороте головы. Нед тоже был рядом, с лицом неподвижным, словно камень. Она не могла прочитать, что в его глазах, но, когда процессия появилась в поле зрения, в тёмно-серых радужках загорелся свет.
Впереди ехали несколько рыцарей, все в чёрной и красной броне, за исключением одного, носившего белые, как свежевыпавший снег, доспехи Королевской гвардии. За ними верхом ехала женщина на бурой кобыле; у неё были длинные тёмные кудри, свободно ниспадающие и обрамляющие лицо в форме сердечка, столь бледное, что можно было увидеть розовый румянец её щёк. Если бы не корона на голове, её можно было спутать с крестьянкой, так как она была одета в простое платье. Прекрасной крестьянкой, но всё же чернью. Вокруг неё все кланялись, и Кейтилин, повернувшись к мужу, увидела его уже на коленях. Она последовала его примеру, как могла, с младенцем на руках, призывая Робба сделать то же самое.
— Дорогой брат, зачем ты кланяешься мне? — спросил в тишине хриплый голос. — Встаньте, вы все. Я хотела бы посмотреть на твоё лицо, Нед. — Кейтилин поднялась как раз, чтобы увидеть, как красные губы королевы изогнулись в улыбке, когда она спрыгнула с лошади и побежала в объятия Неда. Кейтилин подумала лишь о том, что леди не подобает ездить так верхом. — О, Нед, — услышала она её возглас рядом. — Я ужасно по тебе скучала. — Это всё, что она смогла услышать, пока рыдания не сделали слова бессвязными. Они обнимались, пока Нед не отпустил её, позволив утереть слёзы, усеивающие её щёки. — Милый Нед, — сказала она между всхлипами. — Если бы ты позволил моим людям предоставить отдых на вечер, это было бы замечательно. У них приказ повернуть обратно в Королевскую Гавань через одну ночь.
— Это небольшая цена за то, чтобы снова увидеть твоё лицо в Винтерфелле, милая сестра.
