Было известно, что Рейгар редко задерживался в своих покоях, кроме, возможно, проведения аудиенций с посетителями в своём кабинете. И, так как он каждую ночь спал в спальне своей королевы, его кровать, очевидно, не использовалась. Но когда Серсея вошла внутрь, она обнаружила чистые покрывала, закрывающие большую постель; деревянные поверхности были свободны от пыли, и всё сияло на свету. Эти была именно такая спальня, которые ей нравились, и меньшего она от Рейгара и не ожидала.
— Я должен сказать Его Величеству королю, что Вы пришли сюда, — проворчал позади неё в предупреждение сир Барристан. Серсея закатила глаза; она возмущалась, что её поручали столь утомительно благородному рыцарю, хотя и знала, что Рейгар не хотел ничего плохого. Это было лучше, чем сир Освелл, который бы, несомненно, разил спиртным, и гораздо лучше, чем дебошир сир Лонмаут.
— Скажите ему, сир. Я уверена, что со всеми его проблемами он будет рад услышать, что королева посетила его покои, — резко ответила Серсея. — Подождите меня снаружи, если желаете.
Сир Барристан не издал ни звука протеста, но Серсея знала, что разозлила его. Ну и прекрасно; в любом случае, он не больно-то ей нравится.
Свет струился через окно, смягчая чёрные тона по всей комнате. Было больше чёрного, нежели красного, заметила она. Постельные принадлежности были в основном чёрными, древесина гардероба также была покрашена в чёрный, а в углу стояли доспехи из чёрной брони. Красный акцентировал всё это, преимущественно, в виде трёхглавого дракона, смягчая темноту, но лишь немного. Если бы не мягкий бежевый цвет стен, эта комната была бы сущим мучением.
Серсея прошагала к кровати. Она была больше, чем у неё, чего и следовало ожидать, и грандиознее. Золото было инкрустировано рубинами, подмигивающими ей на каждом шагу. Она провела рукой по атласным простыням, проверяя их мягкость. Затем в акте, который мог быть назван не иначе как ребячеством, Серсея легла на них, прижавшись щекой к большой подушке. Перина под ней опустилась, а атласные простыни своей прохладой приятно остудили жар вокруг неё.
Я должна попросить Рейгара спать здесь, сказала она себе. Она гораздо лучше моей, и я буду ближе к нему.
Кроме того, она хотела бы здесь трахнуться.
Серсея села и оглянулась. Возле кровати стояла тумбочка из того же тёмного дерева. Она стремглав бросилась к ней и открыла ящик. Там был неожиданный беспорядок случайных предметов — колец, пуговиц, каких-то драгоценностей, верёвок, верховых перчаток — без всякой связи друг с другом. На мгновение Серсея подумала, что в этом и есть загадка Рейгара — в неорганизованности. Но она знала, что это не так. Она отодвинула какие-то предметы и нашла ожерелье. Оно было из золота, инкрустированного рубинами, хоть и с впадинами, откуда некоторые выпали; но не это привлекло внимание Серсеи. Подвеска размером была почти с её ладонь и изготовлена в форме прямоугольника.
Серсея вытащила её и заметила, что металл был слишком тусклым, будучи долго не полированным. Её пальцы нашли застёжку, ослабшую не сразу, и кулон раскрылся на её ладони. В нём был портрет женщины, восхитительной, как только могли сотворить боги. У неё была смуглая, загорелая кожа без изъянов, потрясающие зелёные глаза и длинные чёрные волосы, прямые, как спица. Серсея чуть не позеленела при взгляде на неё, пока не узнала, кто это была — Элия Мартелл.
— Мой бедный король, — вздохнула она. — Всегда такой преданный. — Серсея не чувствовала ревности к тому, что муж держал этот портрет. Нет, Серсея не могла бы; Элия Мартелл мертва, а мёртвая соперница лучше, чем живая.
Она положила портрет на место и мягко закрыла ящик. Осмотревшись вновь, она выхватила глазами письменный стол в углу, из дерева чёрного, словно крылья ворона, как это было типично для всех наиболее посещаемых Рейгаром комнат. Такой же был в её спальне и ещё один — в спальне Лианны; его часто охватывала необходимость что-то записать, и не всегда по дипломатическим соображениям. Он до изнеможения работал за столом, чтобы написать для неё стихи, каждый из которых был красивее предыдущего.
Она покинула кровать и направилась к нему. На нём не было ничего, кроме стопки бумаг, перьевой ручки, свечи, печати и чернильницы. Её глаза и руки опустились к ящикам сбоку. Она открыла первый и нашла там запасные ручки с перьями всех цветов. Присев, она стала открывать второй; она дёргала его изо всех сил, пока не послышался шорох бумаги и он не поддался, открыв взору страницы писем, уже вскрытых.
На печатях была вытиснена голова лютоволка.
Серсея неистово схватила одно и дрожащими руками открыла его.
Дорогой Рейгар, было там написано. Прошу, приходи, я так хочу тебя видеть. Хотя бы на одну ночь. Жду тебя.
Оно было подписано: «Лианна Старк».
