— Не больше, чем ты и я, — настойчиво сказала она, сосредотив взгляд на невзрачной королеве.
— Ты права, — быстро смягчилась она, но на её лице появилась лукавая улыбка. — У нас не было сестёр, чтобы делиться с ними чувствами. Только братья. — Она стала приближаться, с этим полным, отвратительным, круглым животом. Она была одета в простое серое платье; бурые меха покрывали её плечи, как плащ, только на тон светлее, чем её тёмные кудри, свисающие до талии и не связанные ни единой ленточкой. Её кожа была белой и бледной, как и всегда, и всё так же её портили веснушки. Увидеть, что Лианна по-прежнему проще, чем она, доставило Серсее невыразимое удовлетворение. — Тогда давай говорить откровенно, ибо мы не знаем, как говорят сёстры.
Говорить откровенно? Серсея размышляла про себя. Теперь они были на равных: две королевы, замужем за одним королём. Ни одна из них не была выше другой, по крайней мере, не по титулу. Серсея могла говорить откровенно, если пожелает. Она могла озвучить все свои неприятные мнения, высказать всё, что раздражало её в неряшливой королеве, но не стала этого делать. Серсея улыбнулась и крепко сжала губы. Позволь ей говорить, чтобы я могла повторить это Рейгару. Она надеялась, что та станет говорить что-нибудь подлое.
— Я слышала, ты беременна; это правда? — спросила Лианна, сложив руки на набухшем животе.
— Да, — коротко ответила Серсея.
— Как долго?
— Пять лун. — Серсея не дрогнула от своей лжи. Она научилась этому.
Лианна вскинула брови.
— Должна сказать, я выглядела не так в пять лун, — категорично сказала она.
— Кажется, я не буду такой большой, — холодно выговорила Серсея, выразительно глядя на живот Лианны. — У моей леди-матери было так же.
— Увы, у меня нет, — заметила та, пожав плечами и поглаживая живот. — Я хотела бы поблагодарить тебя, Серсея, — уже отбросив титулы, небрежно сказала Лианна. — Выйдя замуж за Рейгара, ты освободила меня от тяжкого бремени.
Серсея хотела было отреагировать, но не стала. Спокойно, Серсея, спокойно.
— Мне потребовалось время, чтобы понять это, но теперь, когда у него есть ты, он больше не будет смотреть на меня из-за детей. Ты будешь его племенной кобылой, а я… — она прервалась и ухмыльнулась, — Что ж, я буду его любовницей.
Серсея почувствовала, как дёргается её губа в желании ответить, но было нечем. Она могла только с ненавистью смотреть, как Лианна улыбается, покачивается и поглаживает свой живот.
— Понимаешь, дражайшая сестра, мой муж любит меня. Я дорога ему, и, хотя он на меня сейчас злится, это пройдёт. Так всегда бывает. — Она махнула рукой. — Благодаря тебе ему будет легче любить меня. Ты будешь его королевой, будешь рожать ему детей, выполнять его поручения, говорить с придворными дамами, а от меня он не ждёт ничего, кроме любви. — Она слегка усмехнулась про себя, а затем продолжила. — Он называет меня своей Рейнис. А говорят, что на каждую ночь, которую Эйгон проводил с Висеньей, приходилось десять, проведённых с Рейнис. Интересно, сколько ночей с тобой у него было? — Она склонила голову. — Кажется, он много мне их задолжал.
— Я сплю в его покоях, — выпалила Серсея. Она чувствовала, как от ярости горят щёки и уши, и молилась, чтобы они не были красными. — Рейгар берёт меня в свою постель.
Кажется, это удивило суку. Она подняла брови и наморщила губы, и Серсея на мгновение подумала, что превзошла её. Затем внезапно, словно буря, она засмеялась диким смехом, бьющим по ушам, как по барабану.
— Ты думаешь, это благословение? — скептически спросила Лианна, совершенно позабавленная. У Серсеи застыла кровь в жилах. — Конечно же, я понимаю. Эта прекрасная комната с красивой кроватью. Простыни чёрные, как ночь, и мягкие, словно пух, восхитительные на ощупь. — Серсее захотелось выкрикнуть, что она знает, знает, потому что её трахали на них, но мерцание в глазах Лианны показывало, что ей это тоже известно. — Рейгар тоже предлагал мне. Он сказал, что я могу спать в его постели, если мне нравится. Это было довольно заманчивое предложение. Но я отказалась. — Она сделала паузу и пронзила Серсею серыми глазами. — Хочешь знать, почему?
Серсея не ответила ни да, ни нет. Разум говорил ей «да», она хотела знать, каждый кусочек информации был важен, но тяжёлое чувство в груди подсказывало ей, что, возможно, она этого совсем не хочет. В конце концов, это не имело большого значения. Лианна всё равно заговорила.
