– Можете поздравить заодно и с этим, – я не спеша достал сберкнижку, раскрыл её и положил перед женщинами.
– Сколько??? – обомлела тётя Тамара.
– Двенадцать с половиной миллионов. Правда, хороший куш?
– Откуда они у тебя? – одновременно спросили крёстная и её сестра.
– Не бойтесь, не украл.
– Понятно, что не украл. Тем более любопытно, где ты откопал такую астрономическую сумму?
– Никак клад нашёл?
Я достал распечатку с сайта лотереи.
Тётя Эмма надела очки и внимательно изучила каждую строчку.
– Выиграл, значит? Вот шельмец!
– Почему же? Всё вполне законно.
– Да я так, по-стариковски… Но. Ты же всегда считал, что это ерунда.
– Да, считал. И не без оснований. У меня соседка работала в лотерейном киоске, и, по её наблюдениям, по-крупному никто не выиграл.
– А сейчас почему-то решил купить?
– Нет, мне лотерейный билет дали в подарок, когда я покупал крем-пудру.
– А зачем тебе крем-пудра? – тётя Тамара вскинула брови.
– Как – зачем? Синяки замазывать. Вы же знаете…
– Ах, да! Извини. Вон как получается-то, а? – тётя Тамара с довольным видом подмигнула сестре. – Не зря наш малыш пострадал.
– Да какой же я малыш, – покачал головой я. – Мне скоро девятнадцать.
– Маленькая собачка век щенком, – пошутила крёстная.
– А если серьёзно, – с пафосом проговорила тётя Тамара, – для нас ты и в сорок будешь малышом. Если, конечно, мы доживём.
От последней фразы не веяло пессимизмом, ибо возраст у моих родственниц уже приличный. Тёте Тамаре – под семьдесят. Тёте Эмме – немного за.
– Будем надеяться, что вы ещё долго будете, что называется, в добром здравии. А компенсация не заставила себя долго ждать.
– Что верно, то верно. Но больше, пожалуйста, не играй в лотерею.
– И в мыслях не было.
– И не забудь пожертвовать десятину!
– Я на это полтора «ляма» рассчитал, – отчитался я, кроша ложечкой кусок пирога.
– Не «ляма», а «миллиона», – одёрнула меня крёстная. – Опять язык коверкаешь!
– Фонетически похоже на сокращённое слово «лямон». То есть имеется в виду та же сумма. В полуторном размере.
– Ох уж эти жаргонизмы! А в остальном ты молодец.
– Кстати! – подняла палец вверх тётя Тамара. – У тебя какие планы? Что купить собираешься?
– Квартиру в Москве! – выпалил я.
– Что же, весьма разумно, – тётя Тамара погладила меня по голове.
– А свою половину в нашей квартире перепишу на Аллу. Это, думаю, тоже зачтётся как десятина?
– Верно, Лёвушка! Какой же ты у нас молодец!
– Да что я-то? В Библии сказано – даром получили, даром давайте. А я – кто такой? Я просто прочитал это.
– Всё равно молодец. Что читаешь и понимаешь Библию. А если у тебя останется хотя бы миллион, – напутствовала крёстная, – купи себе вторую квартиру – здесь. Мало ли, вдруг тебе в Москве не понравится. А в Вознесенске ты как рыба в воде – вернёшься, а московскую будешь сдавать.
– Да ты и так приезжать будешь частенько, – добавила тётя Тамара. – В отпуск, на сессию…
– И просто на выходные – никаких проблем, – согласился я. – Расписание удобное в обе стороны, вечером сел, утром приехал.
– И не торопись. Изучи предложения, отбери то, что понравится, побывай в этих районах. Взвесь всё. И – обязательно найди хорошего юриста, чтобы всё проверил, – подытожила крёстная. – А то купишь у какой-нибудь бабульки, а её родственники принесут справку, что она была, что называется, не совсем в здравом уме, и оспорят сделку. Квартиру придётся вернуть, а денежки бабулька будет возвращать тебе до морковкина заговенья.
– Возможно, что юрист и не понадобится, – заявила тётя Тамара. – Моя подруга продаёт квартиру в Измайлово. Я как раз завтра домой собираюсь. Хочешь – езжай со мной. Как раз и посмотришь. Понравится – купишь. Этот вариант тем хорош, что гарантированно без обмана. Ну как?
– А квартира-то какая, не знаете?
– Однокомнатная. Большая кухня с балконом…
– Подходит!
– Ты не дослушал. Дом не новый…
– Но это наверняка не «хрущ».
– Нет-нет, это «брежневка». Да я и не думаю, что ты будешь в этой квартире жить до пенсии. Женишься, детишки пойдут… Судя по всему, у тебя и останется немало – советую вложиться в недвижимость. Купи двухкомнатную. Лучше в новостройке – это, во-первых, надёжнее. Во-вторых, новый дом есть новый.
Через два дня я сидел на кухне измайловской квартиры и слушал рассказ хозяйки, благообразной дамы лет пятидесяти.
– Эта квартира моей мамы была. Мама умерла три года назад, потом сюда въехали мой сын со снохой. Двоим-то здесь вполне комфортно. Но недавно родились близнецы, и тут, хочешь не хочешь, а расширяться придётся.
– Да и хочется чего-то поновее, поудобнее, – раздался грубый бас, заставивший меня вздрогнуть.
В двери стоял долговязый молодой мужчина в очках. Хозяин квартиры был настолько высок, что в дверь ему удалось пройти, лишь согнувшись в три погибели.
– Виктор, – представился он, протянув мне руку.
– Лев, – я как можно крепче стиснул жёсткую длань, на фоне которой моя ладошка показалась просто игрушечной.
– Единственное, что мне не нравится, – продолжала хозяйка, – это маленькая прихожая. Во всём остальном планировка обалденная. И район удобный – уютный, обжитой…
– Ты забыла ещё один минус – ванна маленькая.
