Коллектив, в который я попал, состоял из восьми грубых и наглых мужиков в том возрасте, который был достаточным, чтобы позволять себе «клевать» юного стажёра по поводу, но пока недостаточным, чтобы не делать этого без повода. В ход шло всё, что могло быть темой для беседы, – и мой недостаточный трудовой и жизненный опыт, и мой внешний вид – мои «товарищи» (с учётом всего изложенного, кавычки здесь, смею предположить, вполне уместны) были по умолчанию уверены, что волосы до плеч, смазливая мордашка и субтильная фигурка – причина и следствие одного нехорошего подозрения, построенного на отсутствии у меня отношений с противоположным полом.
Также проблему усугубляли мои паспортные данные – меня зовут, как вам уже известно, Лев, более того, по батюшке я Маркович и вдобавок ношу немецкую фамилию, что мне и раньше нередко доставляло разного рода неудобства, с учётом по сей день встречающегося антисемитизма среди населения нашей страны. В глазах «товарищей» же мои ФИО тем паче не добавили мне плюсов.
На самом деле моя мать – украинка из Львова – меня назвала в честь родного города и собственного отца, носившего то же имя, которое ему дали на тех же основаниях.
Лучше бы я этого не говорил. Услышав мои пояснения, коллеги ничуть не менее нелестно отозвались в адрес всех жителей Незалежной.
Внеся ясность по поводу отца, поволжского немца, я вызвал на себя очередной огонь – почти все вспомнили своих родных, погибших во Вторую мировую на фронтах и в оккупации. Мой рассказ о прадедушке, воевавшем, разумеется, на советской стороне и умершем от тяжёлых ран в 1943 году, на мнение «товарищей» повлиял не сильно.
Подливало масла в огонь и то, что я не пью, не курю, не употребляю нецензурных слов и краснею, услышав тему или анекдот «на грани фола». И мне порой казалось, что я нахожусь в другом государстве, типа Зазеркалья, где качества, по определению положительные, считаются отрицательными. И наоборот.
Собственно трудовые обязанности оказались, честно сказать, каторжными – «товарищи», которые были и старше меня и физически несравнимо крепче, к концу рабочего дня едва держались на ногах. Мне же доставалась самая грязная и чёрная работа – в виде, например, выноса мусора. В то же время мужики не стеснялись задавать вопросы о тонкостях отделочных работ именно мне, молодому специалисту, как с пафосом представил меня Денис Константинович, хозяин фирмы.
Через месяц нелёгкого труда я направился в бухгалтерию за зарплатой.
Две женщины, сидящие среди бумаг и оргтехники, встрепенулись:
– Как фамилия? – спросила та, что помоложе.
– Клейнер.
– Так-так-так…
Просмотрев ведомость, бухгалтер развела руками:
– На тебя ничего нет.
– Как – нет? Проверьте ещё раз – Клейнер Лев Маркович.
– Да что проверять-то? У нас с такой фамилией больше никто не работает.
– А я такой фамилии никогда и не слышала, – надменно произнесла старшая.
– И всё же почему мне зарплату не начислили? Это какая-то ошибка…
– Может быть. Уточни у Дениса Константиновича.
Выйдя из кабинета, я услышал диалог:
– И ведь добьётся своего, сердцем чувствую, – выпалила старшая бухгалтерша с нескрываемой досадой.
– Да хватит тебе. Какой из него добивальщик?
– Как сказать, как сказать…
Я вошёл в кабинет хозяина, забыв постучаться, наверное, в первый раз за всю свою сознательную жизнь, и прямым текстом потребовал объяснить, что, собственно, произошло.
– Это ты у меня спрашиваешь? – нагло ухмыльнулся шеф, ухоженный моложавый мужчина в эффектном костюме цвета оружейной стали и модными «котлами» на руке.
– А у кого же спрашивать? – я недоумённо пожал плечами.
– Спроси у своего лечащего врача. Ему лучше знать, он же тебя наблюдает.
– Какого врача? Я ни на что не жалуюсь.
– Зато на тебя постоянно жалуется вся бригада.
– На что, Денис Константинович? Я себя плохо не веду, – брякнул я первое, что пришло в голову.
– Да кого колышет, как ты себя ведёшь? – вспыхнул хозяин. – У нас строительно-ремонтная фирма, а не пажеский корпус!
– Я знаю, но…
– А я знаю, что ты не выполнил задание и подставил всю фирму…
– Как? – не понял я. – Что случилось-то?
– Шляпа, – блеснул лаконичностью шеф.
– В каком смысле?
– В прямом! – тон Дениса Константиновича явно ничего хорошего не сулил.
– В прямом – это вообще-то головной убор.
– Ты правда тупой или прикидываешься? Хотя чего это я спрашиваю – очевидно же. По вашей, а в частности – по твоей персональной милости фирма налетела на семьсот тысяч. Охрененные деньжищи!
Я похолодел. А что если это всё серьёзно? Для меня это – целое состояние, и даже с зарплаты по договору, которая, к слову, сопоставима со средней по региону, я могу покрыть озвученную сумму разве что лет за шесть. И то, если буду отдавать всё до копейки.
– Да в чём дело-то?
– Да в том, что ты не знаешь всё это дело под названием «технология строительства и отделки». Конкретно – пропорции цемента и песка.
– Вы сами-то эту технологию знаете? Что-то сомневаюсь.
– Я??? Да я всё это сожрал и высрал знаешь когда? Когда тебя бабуся с ложечки кормила и сопли тебе подтирала!
