– Ты что, меня не уважаешь, что ли? – дядька дыхнул на меня перегаром.
Дядьку я помню столько же, сколько помню себя. И за все эти кошмарные годы мне ни разу не приходило в голову уважать этого пропитого и прокуренного пересидка. Но сказать об этом вслух я, разумеется, не мог.
– Пей! – дядя Саша буквально силой разжал краем стопки мои молочные зубы и дёрнул за волосы, запрокинув голову. Он держал меня так, пока я не проглотил угощение.
Но даже после этого мой семилетний организм «огненную воду» принимать наотрез отказался. Слёзы ручьём брызнули из моих глаз. Дыхание парализовало. Я зашёлся тягучей слюной и кашлем.
– Может, повторим? – участливо поинтересовался дядька. – Первая рюмка колом, вторая – соколом.
Услышав о второй рюмке и интуитивно поняв, что двести грамм водки для меня тогдашнего запросто может стать смертельной дозой, я отреагировал совершенно адекватно и естественно – меня стошнило.
Увидев, что я испачкал диван, дядя Саша перечислил все известные ему ругательства. А он по этой части был большим специалистом. Мне хотелось убежать к бабушке, но её не было дома.
Брутальный собутыльник, заглянув к нам, грязно выругался, напомнив дяде Саше, сколько мне лет.
– И чё? Я первый раз попробовал во столько же. Какой отец, такой и сын!
– Слышь, чучело! Ты отца-то своего не приплетай! Дядя Миша, конечно, был большим любителем «сообразить» и всё же совесть имел, пил на свои трудовые, а на зарплату и пенсию жены, твоей матери, никогда не зарился. И тебе, придурку, не позволял, пока был жив. Золотой был мужик! А ты как был мешком с говном, так им и помрёшь.
– Да пошёл ты, козёл! Ещё мораль читать мне будешь в моём доме!
Вздохнув, гость повернулся ко мне:
– Малыш, ступай к себе. У нас намечается разговор… Не для твоих ушов.
– Ушей, – машинально поправил я.
– Всё-то ты знаешь, – прогудел гость. – Не то что этот охломон. Ну давай, давай в комнату. И закрой уши.
Я убежал в нашу комнату. Но уши закрывать не стал. Запершись на щеколду, я прильнул к двери, хотя дальнейшая «воспитательная» беседа и так без труда долетала до меня.
– Ну что, раздолбай, одумался? Кто козёл? Ну?
Послышались звуки потасовки. Которая, впрочем, длилась совсем недолго. Далее из дядькиной комнаты минут десять доносились его сдавленные взрёвывания и тупые удары, напоминающие работу мясника в крытом рынке, разделывающего свиную тушу на специальной колоде…
Таким образом, к своим восемнадцати годам я употреблял спиртное лишь два раза в жизни. И второй раз имел место несколько минут назад. Тоже недобровольно. И мой, взрослый по документам, но по-прежнему непьющий организм опять его не принял. Внутренности сократились. К горлу подкатило чувство тошноты.
Меня передёрнуло, и я несколькими мощными толчками исторг на асфальт жареную картошку с кетчупом, съеденную за завтраком.
Проходя мимо административного офиса, я напоследок заглянул в окно своего уже бывшего начальника.
Денис Константинович сидел, развалившись за столом, и с явным удовольствием тянул из рюмки свой любимый коньяк, бутылка которого, почти пустая, стояла на том же краю стола, где я видел её минут двадцать назад. Тогда она была, наоборот, почти полная.
В два часа он обычно уходит. Точнее, уезжает – вон стоит его серебристый кроссовер с номером из трёх единиц, который он получил явно не в порядке общей очереди.
Я достал мобильник, который чудом остался цел, и посмотрел на дисплей.
Без двадцати два. Это у нас… Пардон, у них сейчас перерыв, а дальше им ещё четыре часа пахать, как папам Карло. А Денис Константинович – сам себе хозяин. Когда захочет – уйдёт. Когда захочет – выпьет. Хоть на рабочем месте…
Последняя мысль мне особенно не понравилась. Безусловно, людям вредить нельзя, и именно поэтому я не дам бывшему шефу спокойно доехать до дома. Пьяный за рулём – преступник.
Эта неопровержимая истина известна мне не только по старому советскому плакату – данное явление, не менее, а натурально более распространённое и в наше время, проехалось и по моей жизни. Причём не в переносном, а в самом что ни на есть прямом смысле, лишив меня родителей. Их «Жигули» раздавил на перекрёстке пьяный водитель грузовика. Кто он, как это случилось, сколько ему за это дали – я, честно говоря, не знаю. Неизвестно мне и то, как сложилась его жизнь, раскаивается ли он в содеянном и жив ли вообще. Ну да Бог ему судья.
Родителей не вернуть, это понятно, но в моих силах как можно быстрее передать экс-начальника в руки милиции и тем самым, возможно, предотвратить аналогичную трагедию.
Я вышел за территорию, встал в незаметном месте и стал следить за воротами.
Как и ожидалось, длинная зелёная створка ровно в два часа медленно отъехала в сторону, выпуская «Туссан». Я набрал «02».
Предупредив правоохранительные органы о пьяном водителе, я, сдержанно улыбаясь, не спеша зашагал к автобусной остановке.
На въезде в город, у поста ДПС, моему взору, устремлённому из окна автобуса, во всей красе предстала картина свершения моей «мсти»[7].
