Пещеру пришлось искать долго, потому что она была не совсем очевидна. Однако упорство, внимание и пытливость помогли двоим ученикам Хахора заподозрить в зарослях укадо́ла неприметный проход. Приблизившись к тому месту, они поняли, что за этими зарослями находится чёрный зёв подземелья. Ни мгновения не раздумывая, они направились туда.
Чего лишены были мантос, так это способности видеть в кромешной тьме. Ведь, углубившись в эту пещеру, он оказались именно в полной темноте. Дэмпер, конечно же, начал проклинать эту Славу королей, когда как Валион снова принялся размышлять. И в своих мыслях он обратился к воле Хахора, и та ему ответила, направив всё тело манту в необходимую сторону. Он поделился этим со своим братом, и тот с небольшим трудом, но всё-таки понял, как заручиться поддержкой своего владыки. Они шли и прославляли Хахора за то, что буквально ведёт их за руку к цели. Они так бы и продолжили говорить друг с другом об этом, если им не показалось, будто бы впереди пробивался свет. Они двинулись к нему и вскоре обнаружили факел, висящий на стене. Длинная пещера заканчивалась, но начиналась, как подумали хахормес, гномья архитектура. Множество факелов, висевших на стенах, освещали округу, так что двое путешественников видели не грубую поверхность пещеры, а коридор какого-то строения. Стены были ровными и явно составными, потому что на границе света факелов можно было различить стыки. Потолок был высоким, так что свет не достигал его, и над головами служителей дарга тьмы ничего не видно. Так как пещера поделилась на две части, братья сначала замешались, а потом выбрали правую развилку и двинулись по ней. Однако быстро поняли, что это помещение – ничто иное, как самый настоящий лабиринт. Великое множество поворотов, тупиков и развилок. Валион заметил:
- То, что место нахождения жезла королей было отмечено кем-то на этой карте, вовсе не означает, что его теперь легче всего обнаружить. Ведь нам ещё предстоит не затеряться в этом лабиринте.
- Ты прав, - отвечал ему брат, - Я думал, что это очень странно. Если место положения одного из артефактов разгадано, то почему он ещё не находится в чьих-то руках. Я подозревал, что в этом есть какой-то подвох, однако ж думал, что он заключается в хранителе, который не отдавал этот артефакт. Но теперь всё встало на свои места, - чуть поразмыслив, он продолжил, - На нашей стороне Хахор. Поэтому будем прибегать к помощи воли нашего господина, чтобы не заплутать в этом сплетении коридоров.
И, заручившись поддержкой частицы своего владыки, они продолжили путешествие.
Довольно часто они встречали скелеты людей, которые вошли в этот лабиринт, но вот выйти не сумели. Наблюдения Дэмпера показали, что они умерли тут не от голода, потому что их доспехи, а также некоторые части округи несли в себе следы сражений. На полу и стенах остались углубления, которые не способны были сделать мечи. Слишком они широки для обычного лезвия. А также признаки воздействия кислотой – оплавленные поверхности, предметы и даже скелеты. Валиону уже не терпелось повстречаться с этим лераском. Дэмпер посоветовал ему быть осторожнее со своими желаниями, потому что наблюдения показывали не очень утешительные результаты: зверь очень огромен. Однако это ни капли не напугало его воинственного помощника.
Чем глубже они проникали в лабиринт, тем реже встречались скелеты, так что вскоре братьям так вовсе они перестали попадаться на глаза, и те могли гордиться собой – из всех искателей артефактов они пробрались дальше. Было также ещё кое-что. На это Дэмпер как-то не сильно обращал внимания – щёлканье, которое до них доносило эхо. Оно было настолько незначительным, а манту настолько сосредоточен на поиске, что не врезалось в память. И только когда щелчки начали раздавать достаточно близко, буквально в соседнем помещении, он насторожился, но пока не стал делать никаких выводов. А иногда их безмолвие разрывалось ещё одним звуком – как будто бы порыв сильно ветра проносился над головой. Но сама стихия не ощущалась. Рассудительный хахорму подозревал, что это вовсе не ветер, но какая-то большая птица, на подобии костеглода или ше́берня. Но, чем больше он слышал над собой эту птицу, тем сильнее казалось ему, будто бы летун гораздо-гораздо больше.
