Да, глядя на него я видел, что он, и в самом деле, ограничен. Очень сильно ограничен. Но лишь самим собой, своим собственным непониманием. Всё это последствия того, что он – лишь тёмное отражение. Чем дольше он будет познавать мир и расширять своё сознание, тем шире будет и спектр его магических возможностей. А потому я ответил ему:
- Не беспокойся. Со временем эти ограничения исчезнут. Ты преодолеешь их. Да, появится другие ограничения, но их ты тоже преодолеешь. Просто нужно время.
И весь дальнейший путь мы с ним разговаривали на тему магии. Используя совокупные знания разорада о магических искусствах, я объяснял ему то, что он мог воспринять. И так на протяжении трёх дней и ночей, петляя по гористой местности, мы вели беседы на эту тему. Чародей почерпнул для себя много чего полезного. Иногда мы даже останавливались, чтобы он на практике применил то, что я рассказал ему. Изредка что-то получалось сразу, но большинство требовало более продолжительной тренировки. И если бы не мои постоянные напоминания о том, что мы вообще-то торопимся на помощь Эвелине, он бы тут же и принялся практиковаться в том, что у него не получалось. Да, верно говорил Дракалес, дух мира усыпляет бдительность. Здесь не было войны, а потому Лаодим мог легко забыть, для чего он пришёл в эти наполненные духом мира части Морлании. И тем более, он был лишь отражением, которому ещё нужно продолжать формировать свою личность.
В ночь на четвёртые сутки мы въехали в торговый город Стиж. В отличии от Ларбитании, здесь были каменные стены и примерно половина каменных построек. Настоящая крепость. Лаодим сказал, что их бывшая столица Каэли́н, которая теперь находится во власти проклятых тёмных воинов, была ещё более величественна. Неприступна, словно скала. Прекрасна, подобно вечернему закату. Довольно слабые сравнения для чародея, тем более мага земли, для кого скала – это лишь расходный материал, а закат уже не столь впечатляющ из-за возвышенной сущности, из-за того, что чародей переходит на следующий этап существования и становится больше магом, нежели человеком. Ему ещё нужно было очень долго работать над собой, ещё больше возвеличивать себя.
Торговый город, как и Ларбитания, ночью не пустел. Множество людей ходило по вымощенным улицам, некоторые помещения были наполнены светом, и пороки начали наполнять сердца местных обитателей. Здесь нет ничего удивительного, ведь мы уже давно определили, что распущенность людей напрямую зависит от прогресса, в котором они живут. Стиж был более развит, чем предыдущий город. Можно даже смело заявить, что Ларбитания была просто большой деревней, когда как настоящий город был именно тут. Воровство, лесть, зависть, пьянство, гнев – пока что эти были тут самыми сильными. Однако туда, где эти пять, обязательно придут и остальные. Просто, опять же, всё дело во времени. Лаодим заехал к кузнецу, который дополнил нашу повозку, в которой и так было множество всяческих магических артефактов, так что теперь она были набита ими доверху. После этого Лаодим определил свою повозку и своих лошадей на хранение конюху, а сам направился в таверну, чтобы провести остаток ночи в этом заведении, ведь он планировал отъезжать утром. Он звал меня с собой, однако я отказался, сказав, что поброжу по городу, а утром подойду к конюшне. Он был согласен.
Да, Стиж сильно отличался от Ларбитании. Если там широкой и вымощенной дорогой была лишь главная, остальные же – просто пыльные тропы, то здесь каждая была выложена из камня. Вдоль самых широких стояли фонарные столбы, внутри которых горело пламя. Да, я видел в видениях прошлого, что эти светильники зажигаются зактаром, однако горение поддерживается отнюдь не магическим зацикливанием. Люди, как и в Ларбитании, тоже подходили ко мне и пытались интересоваться моим оружием. Однако вести с ними беседы я не желал. Человекознание – не моё искусство. А потому я не хотел закрывать глаза на их грехи. Моя сумрачность и моё безмолвие отталкивали их, так что эти зарождающиеся очаги скверны очень редко тревожили мой покой.
