Она растерялась с ответом, а потому я продолжил путешествие. Она следовала за мной. Здесь было темно, очень тихо и пусто. Однако последнее было иллюзией, потому что все эти подворотни населяли существа, которые умело прятались в тенях прилегающих строений. Их было очень много, и они высовываться не торопились, а только наблюдали за нами. Авлия этого не видела даже со своим ночным зрением. Она не привыкла вглядываться в очертания. В Хаалисии люди всматриваются не в физические лица, а в кибернетические – большинство людей отмечено специальным имплантатом, который при обращении к нему выдаёт всю необходимую информацию для того, чтобы упростить коммуникацию и общение. А потому журналистка была слепа в этом переулке. Она не видела профилей других людей и поэтому не понимала, что тут кто-то есть. Мы пробирались всё глубже и глубже в эти подворотни. Хаалисия была построена так, что город представлял с собой решётку. Строения сбивались в кучи, соединяясь между собой и образовывая скопления, которые разделяются дорогами. И чем больше это самое скопление, тем более тёмные переулки тут создаются. Мы как раз шагаем вглубь одного из самый больших скоплений построек. Ощущая подступающее волнение, девушка замычала какую-то мелодию. И не успела она пропеть про себя третья песню, как мы остановились. Остановились, потому что пришли туда, куда надо, к тому, к кому надо. Песенка тут же оборвалась, глаза уставились на меня. Я кивком головы показал вперёд. Когда она присмотрелась в сгустившиеся тени, то от неожиданности даже взвизгнула. Если смотреть обычным взором, то можно совсем не различить две светящиеся во тьме точки. Но линзы Авлии позволяли видеть в темноте, а потому эти две точки сейчас не просто кое-как светились, но буквально сияли, словно фонари. И она поняла, что из тёмного угла на неё таращилось какое-то кошмарное существо. Теперь, когда оно зашевелилось, чтобы немного приблизиться к одинокому человеку, что посмел забрести сюда (я оставался незрим для окружающих), журналистка поняла, что нужно всматриваться в темноту, а не просто выискивать профили. И тогда ей открылось то, чего она не замечала – вокруг неё собралось великое множество чудищ, отдалённо напоминающих людей. Только эти были сильно искажены: некоторые части тела раздувшиеся или, наоборот, усохшие; какие-то из них изменены, например, вместо руки щупальце, или вместо ног – змеиный хвост; где-то плоти было слишком много, а в каких-то частях – слишком мало, так что даже обнажались кости; у одних зубы настолько большие, что они постоянно видны, у других, наоборот, возникало ощущение, как будто бы вообще не было рта; кто-то мог передвигаться на своих нижних конечностях, а кто-то был либо слишком огромен, либо слишком слаб, либо вообще имел такое телосложение, из-за чего ему приходилось ползать на четвереньках. Но никто, кроме чудища со светящимися глазами, не ринулся навстречу Авлии, так и оставшись укрытыми в тенях подворотней. Оно опиралось на свою огромную, раздувшуюся левую руку, чтобы перемещать своё тело, когда как правая на её фоне казалась какой-то деградировавшей, хотя, если сравнивать с его туловищем, она оказывалась обычного размера. Из его головы, там, откуда должны произрастать волосы, торчали наросты в виде коротких щупалец. Они свисали до его плеч и, как те же волосы, просто лежали. Существо вопреки ожиданиям гостьи остановилось достаточно далеко и, рассмотрев её получше, заговорило. Несмотря на всю уродливость, всё же голос его самым обычным мужским:
- Что тебя привело сюда, в эти трущобы, обвеянные кошмарами и тьмой, человек?
Авлия не нашлась с ответом, а потому сказала всё, как есть:
- Мой друг привёл меня сюда.
- Мы не ведём никаких дел с обычными людьми, поэтому ты зачем-то лжёшь.
- Нет, мой друг не один из ваших. Он… Он нежить.
- Насколько я могу судить по твоей внешности, ты уже давно вышла за пределы детского возраста, но почему-то продолжает верить в эти сказки. И если ты желаешь присоединиться к нам, то прости, мы принимаем только лишь тех, кто болен телом, а не умом.
- Погоди, так вы же рахчаны?
- Соктуки.
