Однако ж довести до конца наш диалог мы не смогли, нам так и не удалось дойти до такой степени его речевого развития, чтобы он сумел объяснить, какие условия царят в его родной среде обитания. Потому что на авангард, где раньше находился Загрис, напал очередной рыцарь зла, порождённый пустыней. Но на этот раз он был гораздо более могущественен, чем раньше.
Скверные, ничтожные существа, отравляющие своим присутствием дух покоя. Из-за этих мерзких людей всё, что раньше было незыблемым, начинает рушиться. Всюду, где бы ни появились эти ничтожества, начинается упадок. Лучше бы после великого поражения Святая Империя продолжила существование и не стремилась залатать дыры в самой себе, набирая в свои ряды этих ни на что не годных порождений. Это как если бы враг пробил в стене огромную брешь, а защитники потом взяли песка, очень много песка и, смешав с водой, возвели на месте пролома заграждение, успокаивая самих себя тем, что раз уж через эту стену не проходит свет, то и враг через неё точно не пройдёт. Сколько империя сакров претерпела трудностей, которые принесло им наличие людей, что, наверное, для их Сакраарха стало очевидно, что он всё-таки ошибся, пригласив их к себе. Этим наверняка и объясняется то, что он безмолвствует в ответ на их мольбы. Это видно из того, какими скверными остаются эти существа, даже будучи под эгидой святости. Но также это подтверждается их словами.
Таквонд. После того, как отряды других опорных пунктов, посланные в сердце пустыни, были уничтожены, этот оставался оплотом могущества, и многочисленные воители, которые скопились тут, продолжали пребывать в ожидании того, когда же к ним явится полководец и поведёт их в сражение. Но, как выяснилось, у здешнего фурука другие дела. Занимаясь благоустройством своей столицы, он совершенно позабыл обо всех, кто проживает на его территории. А потому здесь хоть и был надзор, всё-таки беззаконие творилось повсеместно. Совет лармудов не вникал в жизнь лерадов и чародеев. Но магических дел мастера были сносными людьми, в отличие от стражников, хотя тоже были не без греха. Но щитников было подавляющее большинство, а потому их грехи затмевали за собой всех остальных. Словно густой туман, за которым не видно никого и ничего. А все праведные дела были подобны размытым источникам света, что тщетно пытаются пробиться сквозь это марево. Лармуды, само собой, тоже не были безгрешными и создавали этот образный туман, за которым скрывались тусклые очаги их благородных дел. Настроенные на битву и сражения, эти громилы погрязли в бессмысленных разговорах, представляя, как бы они сражались с тем или иным противником. А, как известно, у Святой Империи есть три самых могущественных врага: огненные саткары, мрачные хахормес и мы, бессмертные. Их размышления были смехотворны. Ведь, согласно высказываниям лармудов, они уже давно победили и саткаров, и хахормес, и нежить. И каждый думал так же, старательно избегая поднимать тему, почему же тогда краснокожие существа изредка появляются на границах Святой Империи, совершат какие-нибудь подлые дела, а после убираются восвояси. Или почему никто не может прекратить нашествие служителей дарга тьмы и возведение Туманных башен. Или почему оплоты нежити продолжают существовать, и все попытки хоть как-то избавиться от них терпят крах? Многочисленные воинства приходили на места обитания бессмертных, но все до единого складывали свои головы и пополняли это неуязвимое воинство. Об этом постоянно умалчивалось. И как бы в насмешку над ними я всё-таки решил задать этот вопрос, и как пример привёл одно событие, которое сохранилось в памяти лармуда Туониса, которого Вехойтис обратил в бессмертного. В тех воспоминаниях я обнаружил момент, когда на слуху у всех была трагедия, произошедшая с воинством Нетандала, который по приказанию улфурука направил достаточно большое воинство на оплот бессмертных, который образовался на одном из погостов, что располагался на границе Святой Империи. Взяв его за основу, я вступил с ними в беседу:
- Не так уж мы велики, как о том любим трезвонить. Ведь та нежить на Ко́лостовском упокоище до сих пор ещё находится там. И не было слышно славных вестей о том, чтобы кто-то её оттуда всё-таки изгнал.
Я приумолк, вглядываясь в их сущности. Ощущалось, как скверно сделалось им от того, что я вспомнил это происшествие. Да, эта и множество других историй уродливым пятном лежат на репутации Святой Империи, а каждый лармуд привык брать на себя все грехи и всю славу сатлармов. Один из них быстрее других нашёлся с ответом:
- Брат, эта история произошла в те далёкие времена, когда и мы-то ещё не были рождены для того, чтобы нести святость другим мирам. Зачем ты вспомнил её? Ведь мы-то никак не сможем исправить это.
Тут же его слова подхватил второй исполин:
- Да вообще неизвестно, что там происходит, на этом самом упокоище. Быть может, там уже и не осталось никого.
Мой же ответ бы таковым:
