Однако всего этого оказалось недостаточно для того, чтобы удержать человеческое общество Манолга от нравственного разложения. Не успело пройти и полугодия, как уже были заметны первые признаки возвращения к греховному образу жизни. И это осквернение пришло не извне – оно зародилось внутри. Точнее же, оно возродилось. И не в ком иначе, а именно в сердце фурука. Не было более развращённого человека в этом городе, чем Обатил. В прошлом его имя было синонимом греха. Всё самое мерзкое, что творилось в Манолге, было сосредоточено в его дворце, который представлял из себя многоуровневый замок разврата. Великое множество комнат было своего рода спальнями, где люди могли придаваться разврату. Множество извращений свершалось за закрытыми дверями. Да такие, от которых дрожь по коже пробежит даже у самой смелой алмалии. До таких дел не додумалась даже Лефаила, чтобы описать их в своей главе как пример неверного использования такого качества, как «любовь». Ведь именно так люди, занимавшиеся всеми этими мерзостями, называли свои дела. Обатил также был известен как пьяница, насмешник, вымогатель, лжец, эгоист, человеконенавистник и убийца. Он любит роскошь и с высока смотрит на простых тружеников, из которых в основном и состоит всё население столицы. Но после моего ритуала Обатил в один миг обратился от всех этих дел и даже перестроил свой замок таким образом, чтобы в его строении больше не было и намёка на нечестие, которое тут творилось раньше. Из сосредоточия скверны и нечестия он сделался истинным святым. И его усилия, которые направлялись на поддержание Святой Империи, были просто бальзамом на душу простых людей.
Но вот приближался срок, когда последствия моего ритуала уже существуют полгода. Столица продолжает пребывать в мире и спокойствии. Каждый приходящий в этот оплот праведности, тут же подвергался воздействию моего альдарио, чтобы не привносить сюда скверну. Однако в то же время я начинаю замечать, что в разуме Обатила зарождаются нечестивые мысли. Нет, он их не вспоминает, и они рождаются не спонтанно – он сам взращивает их. И, пытаясь понять причину этого, я стал внимательно наблюдать за ним. И мои наблюдения дали ещё один результат, который раскрыл для нас природу греха. Оказывается, нечестие проникает не только в разум и душу, но и в плоть. Фурук привык предаваться блуду и пьянству, его руки помнят драки и взятничество. А ноги не забыли путь в чужой дом. Поэтому каждая часть его тела буквально чесалась и содрогалась, требуя удовлетворить эти нечестивые дела. И он сделал это, прорвал пелену праведности, свершив блуд. По своему обычаю устраивая утреннюю пробежку вокруг своего замка, как ему советовал Сакраарх, чтобы его тело было здоровым и готовым к праведным делам, он увидел молодую девушку, которая открывала ставни своего дома, чтобы в её жилище проникал солнечный свет, а вместе с ним и сила утреннего светила. Лерад заговорил с ней, но их разговор быстро перерос в откровенный обмен любезностями, после чего они воспользовались утренней порой, когда людей ещё нет на улицах, и свершили блуд. После этого их обоих, конечно же, терзала совесть за то, что они предали закон своего создателя. Фурук решительно настроился не повторять подобного, однако буквально вечером того же дня это решение он и нарушил. Я видел, как он страдал из-за содеянного и приложил немало усилий к тому, чтобы пресечь повторение своих грехов в будущем. Но вот только это помогало ему очень слабо. Его тело вспомнило, как же это приятно, а потому никакие сопротивления не мешали плоти подталкивать его к блуду. А там, где был свершён один грех, образуется возможность для свершения и второго. Обатилу было достаточно двух десятков дней, чтобы стать прежним. И раз уж осквернению поддалась голова, то нечего полагать, что всё тело останется святым. Нет. Медленно и верно щупальца пороков протягивались по всему городу, заражая всё население Манолга и сводя на нет итоги моего ритуала. По прошествии года подавляющее большинство манолгцев вернули себе хотя бы одну грешную привычку, которой обладали до того, как я искоренил грех из их разумов и душ. Остальная часть населения хоть и держалась, но было очевидно: не ровен час, когда и они вольются в общее число, ведь предпосылки к этому уже складывались. В головах рождались порочные мысли и планы, чтение Святой Белой Книги стало не таким интенсивным и не таким увлекательным. Это дело становилось больше в тягость, чем в радость. А потому скоро отпадёт эта полезная привычка, и тогда на смену ей придут другие привычки, состоящие из греха и нечестия. Вывод был очевиден – даже магия не способна искоренить грех из сердца человека. Нужно было какое-то другое решение. И его поиски продолжаются.
