— Похоже на то, — сказала Раэллин, разглядывая все еще исчезающие синие вены. Теперь они исчезали быстрее, как и боль.
Эйвен невольно содрогнулся от того, какое облегчение он испытал. Будто его тело наконец-то справилось с травмой, на него накатила волна головокружения, и он, спотыкаясь, сделал несколько шагов, прежде чем рухнуть в кресло у кровати Нийкса.
— Вы, должно быть, заботитесь о своем… компаньоне… очень, — заметила Раэллин.
Эйвен был слишком измучен, чтобы поправлять ее.
Ее голос звучал мягко, когда она продолжила:
— С ним все будет в порядке. Возможно, ему понадобится день или около того, чтобы полностью восстановиться, но он встанет на ноги раньше, чем вы заметите.
Эйвен устало кивнул, но ничего не сказал.
— Вам нужно будет дать ему это, когда он проснется в следующий раз. — Раэллин указала на один из флаконов, все еще стоявших на прикроватном столике, прежде чем указать на остальные. — И убедитесь, что он примет и это. Первое — это облегчить оставшуюся боль, а остальные ускорят заживление любых повреждений, которые яд мог нанести его внутренним органам.
Эйвен скривился, снова осознав, насколько ужасной была их ситуация. Но прежде чем он успел задержаться на этой мысли, раздался щелчок, и он бросил взгляд на целительницу, увидев, что она только что закрыла свою кожаную сумку и собралась уходить.
— Вы уходите? — спросил он, не в силах скрыть тревогу в голосе. — Что, если…
— Я больше ничего не могу здесь сделать, — сказала она беззлобно. — Вы более чем в состоянии позаботиться о нем сами.
— Но…
— И если я вам понадоблюсь, вы знаете, где меня найти. — Многозначительно посмотрев на него, она добавила: — Хотя, возможно, мы могли бы пропустить ту часть, где вы тащите меня через весь город, как мешок с зерном. Я слишком стара для таких беспричинных приключений.
Эйвен открыл и закрыл рот, не зная, что ответить. В глубине души он думал, не стоит ли ему извиниться за свои прежние действия, но если бы он не вытащил ее из дома, то Нийкс, скорее всего, был бы мертв, а Эйвен — вместе с ним. Кроме того, она была смертной, и Эйвен не мог смириться с мыслью о том, что придется извиняться перед такой низшей расой.
Но, с другой стороны, она спасла им жизни. Так смертна она или нет…
— Спасибо, — заставил себя произнести Эйвен, неуверенно поднимаясь на ноги. Он подошел к ней со всей грацией, на какую был способен в своем шатком состоянии, достал из кармана мешочек с монетами и протянул их. — За ваши услуги, как и обещал.
Раэллин покачала головой.
— Оставь золото себе. — С дерзостью, которая ошеломила его и заставила замолчать, она по-бабушкиному погладила его по щеке своей морщинистой блестящей рукой. — Считай, что это подарок на Кальдорас. Счастливых праздников, молодой человек.
У Эйвен дернулся глаз, но на этот раз в ее тоне не было насмешки, несмотря на издевательское прозвище, которым она в очередной раз наградила его. Будто она знала, как сильно это его раздражает, Раэллин усмехнулась и подмигнула, затем повернулась к двери и исчезла за ней, не сказав больше ни слова.
Неуверенный — по многим причинам, в которых он никогда бы не признался, — Эйвен оглядел комнату, не зная, что ему делать теперь, когда угроза смерти миновала. Фиолетовое пламя весело потрескивало в камине, а за окном падал снег, и это заставило Эйвена задуматься, не следовало ли ему вернуть Раэллин домой, а не оставлять ее идти гораздо медленнее. Теперь, когда она ушла, он мог признать, что она не была такой уж бесполезной… по крайней мере, для смертной.
Но потом он понял, что, должно быть, устал больше, чем думал, раз способен на такое милосердие, и быстро поплелся к своей кровати напротив кровати Нийкса. Немного вздремнув, он снова почувствует себя самим собой, возненавидит Нийкса, возненавидит смертных, и все отвратительные эмоции, которые он испытал за последние несколько часов, запрутся навсегда, как и должно быть.
Когда Эйвен проснулся, за окном было темно. Он быстро сел, сбитый с толку долгим сном.
— Самое время.
Эйвен повернулся так резко, что у него хрустнула шея.
— Я и забыл, как громко ты храпишь, — продолжал Нийкс, приподнявшись на кровати с веселым выражением на бледном, но в остальном выглядящем здоровым лице. — Неудивительно, что ты всегда стараешься проснуться раньше меня. Тебе следует обратить на это внимание… звуки, которые ты издаешь, не могут быть нормальными.
Причина, по которой Эйвен обычно просыпался раньше Нийкса, заключалась в том, что его часто будили тревожные сны, но он не собирался в этом признаваться. Вместо этого он нахмурился и сказал:
— Я не храплю.
Нийкс расхохотался.
— Скажи это моим кровоточащим ушам.
Эйвен не собирался спорить из-за таких пустяков, особенно когда был уверен, что это неправда. Он был принцем, а принцы не храпят. Вместо этого он быстро осмотрел тело Нийкса, не обнаружив никаких следов синевы на его видимой плоти. Единственным признаком того, что там был какой-то яд, был затянувшийся шрам от колотой раны, но даже он быстро исчезал благодаря бессмертной крови Нийкса.
— Выглядишь лучше, — заметил Эйвен.
