Легкая умиротворенная улыбка появилась на губах Джордана в конце его речи, когда последние угольки пергамента догорели и превратились в ничто, вместе со всем, что они олицетворяли. Он знал, что поступил правильно, разорвав лист. И он имел в виду то, что сказал Аурелию и Осмаде — если они не дадут своего благословения, это не помешает ему сделать предложение Д.К… Он будет разочарован, но это разочарование будет в них, а не в нем самом. Он был достаточно хорош для их дочери, потому что любил ее, и потому что она любила его в ответ. Теперь он знал это… ему не нужно было доказывать это ни королю, ни королеве, ни самому себе.
Часть его не была удивлена, увидев, как они гордо улыбаются ему со слезами на глазах, даже если он все еще испытывал облегчение от их реакции… и от того, что они сказали дальше.
— Конечно, мы даем тебе наше благословение, дорогой, — сказала королева Осмада, поднимаясь на ноги и заключая его в крепкие, любящие объятия. — Оно было у тебя с первого дня нашей встречи.
— Мы с самого начала говорили тебе, что эти задания никогда не были направлены на то, чтобы ты показал нам себя, — сказал король, также вставая и заключая их в крепкие объятия. — Этот список был всего лишь инструментом… способом для тебя увидеть себя такими, каким тебя видим мы. Все, что там было написано, уже в теле. Так было всегда. Мы просто хотели, чтобы ты сам это осознал. — Слегка отстранившись, король посмотрел Джордану в глаза и заявил: — Я не могу представить лучшего мужа для нашей дочери или лучшего сына для нас. Добро пожаловать в нашу семью, Джордан.
Со слезами на глазах и такой широкой улыбкой, что становилось больно, сердце Джордана было слишком переполнено, чтобы сердиться на то, что он выполнял эти задания только ради себя, и вместо этого он ответил:
— Она еще не сказала «да». Будет очень неловко, если она мне откажет.
Осмада рассмеялся.
— Я бы на твоем месте не беспокоилась об этом. — Подмигнув, она добавила: — Она уже выбрала кавалера.
— Надеюсь, у тебя нет планов на это время в следующем году, — сказал Аурелий, и его глаза заблестели. — Как тебе свадьба в Кальдорас?
— Дорого. — Джордан подмигнул Осмаде в ответ. — Хорошо, что не я выхожу замуж.
Король и королева запрокинули головы и рассмеялись, прежде чем обнять его в последний раз и сказать слова, которые ему не нужно было слышать, но которые он все равно оценил по достоинству:
— Мы любим тебя, Джордан. А теперь иди и сделай нашу дочь счастливой.
И вот он отправился на поиски своей девушки, следуя приказу, которому был только рад подчиниться и продолжать подчиняться… вечно.
— Я выгляжу как принцесса.
Алекс скрыла улыбку от изумленного восклицания Эви, наблюдая, как юная девчушка вертится перед зеркалом в золотой спальне Д.К. во дворце Трюллина. Горы белого тюля и кружев взметнулись из-под ее юбки, когда она повернулась, и в самом деле, на ней было платье, подходящее для принцессы — или, в данном случае, для цветочницы.
— Конечно, — сказала Д.К., нежно улыбаясь сияющей десятилетней малышке, которая, по мнению Алекс, больше походила на безе, чем на человека. — Я все еще думаю, что чего-то не хватает. — Д.К. постучала пальцем по нижней губе, ее сине-зеленые глаза сверкнули, когда она щелкнула пальцами. — Знаю!
С изяществом, достойным фокусника, достающего кролика из шляпы, Д.К. достала из-за спины сверкающую диадему и надела ее на темные, подпрыгивающие локоны Эви.
— Вот, — сказала Д.К., пощипывая себя за нос. — Теперь ты само совершенство.
Эви с восторгом смотрела на свое отражение, поворачиваясь то в одну, то в другую сторону, чтобы полюбоваться, как она сверкает в свете люстр, освещающих комнату Д.К..
Алекс подумала, не следует ли кому-нибудь предупредить гостей свадьбы, чтобы они прикрывали глаза, когда малышка будет идти впереди принцессы к алтарю, чтобы они не были ослеплены ее сияющим нарядом.
В отличие от Эви, которой было позволено самой выбирать наряд — и поэтому она выбрала что-то достаточно блестящее, чтобы ее было видно из космоса, — Алекс не была предоставлена такая же свобода. Но это произошло в основном потому, что Д.К. перепутала панический сон перед свадьбой с одним из своих пророческих видений и убедила себя, что Алекс появится на королевской свадьбе в форме Стража или, возможно, даже стряхнет пыль со своих старых доспехов Тиа Ауран. Опасаясь, что ее подружка невесты прибудет в боевой готовности и разрушит всю эстетику, Д.К. помешалась на моде, решив позаботиться о том, чтобы у ее лучшей подруги было самое великолепное платье подружки невесты, какое только можно вообразить.
