Калейдоскоп полностью

Сокрушительный удар гигантского консервного ножа вспорол корпус ракеты, и люди, как дюжина серебристых извивающихся рыбёшек, высыпались в пространство. Взрыв вышвырнул их в море мрака, а ракета, рассыпавшись в пыль, метеорным роем понеслась дальше, в неведомое.

— Баркли, Баркли, где ты?

Так перекликаются дети, заблудившись в холодной ночи.

— Вуд, Вуд!

— Капитан!

— Холлис, Холлис, это я, Стоун!

— Стоун, говорит Холлис, где ты?

— Не знаю, как я могу знать? Я падаю, боже, я проваливаюсь, не знаю куда!..

Они падали. Как мелкие камушки в колодец. Могучий удар разметал их, словно пригоршню песка, и теперь вместо людей остались лишь голоса, непохожие один на другой, но все бесплотные и безликие, выражающие ужас или вялую покорность.

— Нас разносит в разные стороны!

Таи оно и было. Холлис, переворачиваясь на лету, был уверен в этом. Этот факт он отметил со смутным безразличием. Каждый мчался своим путём, и никакая сила не могла объединить их.

На них были герметические скафандры, сквозь прозрачные маски которых виднелись бледные лица. И никто не успел прикрепить двигатель! Если бы они сделали это! Тогда можно было бы надеяться на спасение себя и других, собраться бы всем вместе плотным островком и что-нибудь придумать. Но без ракетных двигателей за спиной они неслись беспомощными метеорами навстречу неотвратимой судьбе.

Прошло не меньше десяти минут, прежде чем панический страх уступил место спокойствию. Во тьме космоса, словно на огромном прядильном станке, плелись и расплетались неведомые звуки, сталкиваясь к разбегаясь, складываясь в готовые узоры.

— Говорит Стоун. Вызываю Холлиса, долго ли мы сможем поддерживать связь?

— Смотря с какой скоростью мы движемся.

— Что-нибудь около часа, а?

— Я полагаю, не дольше.

Голос Холлиса прозвучал спокойно и отрешённо. Спустя минуту он спросил:

— Что произошло?

— Взорвалась ракета. Это иногда случается.

— В какую сторону ты летишь?

— Похоже, что свалюсь на Луну. а ты?

— Меня несёт к Земле. Назад к родной планете со скоростью десять тысяч миль в час. Сгорю, как спичка…

Холлис представил это со странной отрешённостью: будто он отделился от собственного тела и наблюдает, как оно падает и падает в чернильную тьму космоса так же спокойно. как в давно ушедшие зимы следил за первыми снежинками.

Остальные молчали, мысленно проходя путь, который привёл их к концу, и продолжали падать в бездонность, бессильные что-либо изменить. Даже капитан не подавал голоса: не было плана, не было приказа, не было спасения.

— О-о-о, как долго мне падать? Я падаю и падаю, и нет конца — забился в наушниках голос. — не хочу. не могу умирать! Я боюсь смерти! Как глубока пропасть!..

— Кто это?

— Не знаю.

— Должно быть, Стимсон. Это ты, Стимсон?

— Стимсон, это я, Холлис. Ты меня слышишь!

Молчание, каждая секунда которого разносила их дальше и дальше.

— Стимсон!

— Слушаю, — наконец отозвался он.

— Возьми себя в руки, старина, мы все влипли одинаково.

— Я не хочу умирать, я хочу спастись!

— Держись, нас могут разыскать!

— Да, да, разыщут, — подхватил Стимсон. — Я не верю, не хочу поверить, что это всё происходит с нами!

— Дурной сон, — вмешался чей-то голос.

— Закрой глотку! — оборвал его Холлис.

— Иди сюда и заставь меня замолчать, — предложил голос.

Это Эплгейт. Он засмеялся с безразличием постороннего.

— Что же ты? Иди сюда, не бойся!

Холлис впервые осознал полную беспомощность своего положения. В душе поднялась злость, и больше всего на свете захотелось добраться до Эплгейта и задать ему взбучку. Много лет он сдерживал это желание, а теперь слишком поздно: Эплгейт стал всего лишь голосом в наушниках.

Падаю, падаю, падаю…

Внезапно, словно ужас катастрофы лишь сейчас дошёл до сознания, пронзительно закричали два голоса. Как в кошмаре, Холлис увидел одного из кричавших: он приближался и летел уже почти рядом, ни на секунду не прерывая безумных воплей, от которых звенело в ушах.

— Прекрати это, слышишь?

Нет, он теперь не умолкнет, миллионы миль вокруг пронизаны криком, и, пока он не выйдет за пределы радиосвязи, никто не сможет говорить. Холлис протянул руку. Так будет лучше. Он рванулся и ухватил кричавшего за ногу: медленно подтягиваясь, глянул в маску — лицо под нею искажено в отчаянном вопле, который, казалось, переполнял Вселенную. Судорожно, как утопающий, он вцепился о Холлиса. «Не одно, так другое, — думал Холлис, — умрёт ли он от удара о Луну или о метеор, зачем тянуть?» Железная перчатка Холлиса с силой ударила по маске. Медленно кувыркаясь от толчка, тело отделилось от Холлиса.

Водовороты безмолвия снова охватили Холлиса и остальных, летящих вниз, вниз, вниз, сквозь мрак Вселенной.

— Холлис, ты ещё слышишь меня?

Холлис промолчал, чувствуя, как лицо заливает краска.

— Это снова Эплгейт.

— Слушаю, Эплгейт.

— Давай поболтаем, всё равно больше нечего делать.

— Хватит болтать, — подключился капитан, — надо что-то придумать.

— Капитан, советую вам заткнуться! — предложил Эплгейт.

— Что?!