Незнакомцы, наконец, решили перестать быть частью пейзажа. От их движений в воздух взметнулись снежные наносы, которые немедленно подхватил и унес в белизну мощный порыв ветра. Теперь стало видно, что из широкого рукава на правой руке одного из путников торчал телескопический штырь, уходивший на «летнюю» сторону границы, и оканчивавшийся небольшим блестящим набалдашником, размером чуть меньше теннисного мяча. Видом он напоминал приплюснутый фасетчатый глаз стрекозы голубоватого оттенка. Державший штырь путник подтянул его к себе и с натугой сдвинул. Видимо, остававшееся на «зимней» стороне основание успело изрядно промерзнуть. Из рукава его парки вынырнула отороченная мехом варежка с отстоящим указательным пальцем, какие иногда использовали военные в странах с холодным климатом, чтобы иметь возможность нажимать на спусковой крючок, не оголяя кисти рук. Теперь стало видно, что с его стороны штырь торчал из небольшой черной коробочки, походившей на грубую модель какой-нибудь портативной приставки. На коробочке имелся ряд разноцветных кнопок и тумблеров, а также темный экран, закрытый толстым армированным стеклом, по которому струились яркие символы желтого цвета.
Оба путника склонились над прибором, стараясь не мешать друг – другу и при этом хоть немного закрыть его от снега. Выглядело все так, будто они ведут между собой безмолвный диалог, потому что оба периодически покачивали головами и жестикулировали, указывая поочередно себе за спину, на рюкзаки, и на границу долины. Даже эти действия давались им тяжело – ветер и не думал утихать, с завидным упорством снова и снова атакуя незваных гостей. Однако, они не торопились покинуть ледяное плато и спуститься в долину. Что-то останавливало путников, заставляло пристально вчитываться в показания прибора, а не кидаться сломя голову в спасительное тепло, каким бы соблазнительным оно сейчас ни казалось, особенно в сравнении с сугробом, в котором они застряли.
Через пару минут безмолвного совещания, прибор исчез в складках парки державшего его незнакомца, а его спутник отстегнул от своего рюкзака продолговатый чехол и раскрыл его. Чехол оказался оборудован какой-то системой обогрева, потому что в морозный воздух из его нутра взметнулся клуб пара, быстро слизанный прожорливой вьюгой. Незнакомец запустил в черное нутро чехла руку по самое плечо и, пошарив немного, извлек из него металлический колышек с приваренным возле плоского навершия креплением для карабина. Снял с нижней части пластиковый колпачок, обнажив заостренный конец с зазубринами, и аккуратно застегнул чехол, прицепив его обратно на рюкзак. Закончив, показал колышек напарнику и, дождавшись от него одобрительного кивка, сильно нажал на едва видимый прямоугольный выступ на шершавой поверхности, сдвинув его в сторону навершия. От этого действия колышек, оказавшийся раздвижным, начал медленно удлиняться.
Незнакомец держал выступ зажатым, пока колышек не стал метровой длины и зафиксировал его в таком положении, отпустив кнопку и повернув ее вбок под прямым углом. После этого он воткнул кол в сугроб и надавил на него, продавливая толщу снега до тех пор, пока хватало силы рук. Тогда его напарник достал из бокового отделения на своем рюкзаке увесистый молоток с короткой рукоятью и начал с силой бить по навершию колышка, загоняя его все глубже в толщу ледника. Пару раз они с напарником менялись и, наконец, результат работы их удовлетворил. Навершие колышка теперь оказалось даже ниже уровня снежного покрова, но они раскидали сугроб вокруг него и продолжали периодически отбрасывать снег, пока возились с оборудованием.
Не сговариваясь, оба незнакомца взялись за свои широкие черные пояса из грубого ребристого материала, которые оказались частью альпинистских страховочных конструкций, натянутых прямо поверх парок, и резко дернули их вверх. Теперь стало видно, что они соединены между собой блестящим тонким тросом серебристого цвета, который, судя по всему, сохранял эластичность даже на таком сильном морозе, как здесь. Показавшийся из-под сугробов участок троса длиной метров в десять уходил куда-то вглубь бурана, за спины незнакомцев. Второй конец троса скрывался в нижней части рюкзака одного из путников. Если приглядеться, то его ноша была куда менее объемной, чем у напарника. Видимо, большую часть троса путники уже израсходовали на пути к границе, а оставшаяся автоматически разматывалась по мере их продвижения, с помощью какого-то устройства, скрытого в рюкзаке.
