Девятнадцатый век второпях передал эстафету,А двадцатый её, подхватив, набирает разгон.Я сидел пред фонтаном на лавке, читая газету,И дрожал от ужасных вестей и от крика ворон.Наступление буров на бирже чувствительны сразу.Курс британских компаний сегодня заметно упал.Ожидался огромный доход от добычи алмазов.Я в надежде на прибыль вложил в них весь свой капитал.Как набат прозвучали слова биржевых сообщений.Я сижу третий час, утопая в сигарном дыму.А в мозгу повторяясь, звучит лишь одно предложенье:«Я банкрот и дорога одна — в долговую тюрьму»Извивается в сердце коварный безжалостный полоз.Неприветливо встретил меня новорожденный век.Из раздумий тяжёлых выводит участливый голос —Близ меня на скамейке сидит пожилой человек.Выливая проблемы свои на чужие седины,Говорю с ним взволнованно сбивчиво и горячо.А в ответ говорит, улыбаясь радушно, мужчина,Что готов мне помочь, поддержать и подставить плечо.«Через год возвратите мне, если получится, сумму», —Произнёс и исчез, как в пустыне мираж старичок.Я сидел как в тумане, не зная, что делать и думал,И смотрел на подписанный вензелем белый клочок.Я сбивался, пытаясь, нули подсчитать в сумме чека,И не верил глазам, прочитав десять раз — «миллион».Но ещё удивительней подпись была человека:Это мистер Рокфеллер по имени Дэвисон Джон.Драгоценный автограф упрятал я в сейфе надёжном.Приходила на бирже удача мне с разных сторон.Иногда и немного рискованно действовать можно,Коль Рокфеллер стоит за спиной и его миллион.Постепенно на бирже я стал не последней фигурой.Очень кстати пошли на поправку дела на войне.Англичане пошли наступать на позиции буров,И пакет моих акций возрос многократно в цене.Год прошёл, я набрался финансовой силы.Стал в приличных домах дорогой и желаемый гость.Я стоял на ногах, мне банкротство уже не грозило,Хоть подспорье Рокфеллера в ход запускать не пришлось.Я встречал старика на скамейке в цилиндре и фраке.Ворошила листву с дорогим набалдашником трость.Возле ног улеглась очень редкой породы собака.Чек, вернул старику, взяв охапку прекраснейших роз.Я увидел, как к нам подкатился бесшумно, но быстро.Запряжённый четвёркой арабских коней дилижанс.А с него соскочила, одетая как феминистка,Симпатичная дама и сделала мне реверанс.Суфражистка, ко мне обращаясь, сказала: «ПроститеПомутился немного рассудком несчастный отец.Он совсем не Рокфеллер, зовут его Питер Вестсмиттен.В прошлом он знаменитый, но нынче забытый делец».Очень мне приглянулось небесное это создание.Подарив этой девушке милой огромный букет,Я набрался решимости, и пригласил на свиданье.Так я зятем «Рокфеллера» стал через несколько лет.
