Жизнь полна самых разных цветов и красок. Кто-то сияет, как звезды в тёмный час, кто переливается, словно радуга под весенним дождём, а кто-то нагоняет мрак и тревогу одним своим присутствием. Юность этих ребят переливается всеми оттенками палитры, как магический калейдоскоп, приглашая вас познакомиться с ними ближе!
С благодарностью Дмитрию Блохину, моему другу, и Анне Винокуровой, любимой матери, за то, что верили и продолжают верить.
Примечание автора: в тексте использованы тексты стихов и песен российских и иностранных авторов.
Эрнст Клечек
It's time to play the game…
Time to play the game!
У меня в ушах словно прозвучал голос Лемми Килмистера, открывающий знаменитую песню. И, наверное, это не случайно, потому что передо мной стоял человек, способный навести страху не хуже, чем хрипловатые раскаты звезды рока. Мисаки Харугивара, исполнительный член дисциплинарного комитета, которая ждёт меня у ворот школы с выражением удовольствия на лице. О, этот взгляд, который словно говорит мне:
I am the game, you don't wanna play me.
I am control, no way you can change me.
I am heavy debt, no way you can pay me.
I am the pain and I know you can't take me.
Я держу себя в руках, чтобы выиграть несколько заветных секунд, когда я смогу дёрнуть от неё в сторону школьного здания и скрыться в нём, избежав наказания за пятое опоздание на моём счету, которое бросит меня во власть дискома. На лице девушки играет улыбка, и она подзывает меня пальцем, пока я медленно преодолеваю те несколько метров, разделяющих нас. С холодным потом, пробегающим по спине, но с абсолютно безразличным выражением на лице. А в моих ушах всё ещё играет Motorhead.
Look over your shoulder, ready to run.
Like a good little bitch, from a smokin gun.
I am the game and I make the rules.
So move on out here and die like a fool.
Try to figure out what my moods gonna be.
Come on over sucker, why don't you ask me?
Don't you forget that the price you can pay
Cause I am the game and I want to play…
И в последний момент я совершаю рывок вперёд, чтобы вырваться из лап этой беспощадной девушки, заветная свобода уже мелькает чуть впереди…Но тут меня берут за воротник и резким движением осаживают! «Здравствуй, каторга…»
– Эрнст Клечек, ты опоздал в пятый раз за этот семестр, – раздаётся надо мной голос моего судьи. – Сейчас ты отправишься писать объяснительную, а чуть позже я жду тебя в кабинете Дисциплинарного Комитета для обсуждения твоей отработки.
– Jawohl, Frau Officer, – без особого энтузиазма отвечаю я, в шутку козыряя и поправляя форму. Что ж, местное отделение контроля за дисциплиной может гордиться своими псами. Меня конвоируют в учительскую, где передают на руки завучу, чтобы я выслушал короткую и не особо информативную лекцию о пользу дисциплины и о вреде опозданий, а также написал небольшое объяснение на тему сегодняшней провинности. Вообще, эта школа может похвастаться не только хорошим контролем за порядком, но и, всё-таки, гуманными лимитами на его нарушение. К примеру, за первые два опоздания даже не требуют написания сочинений о причинах, а до перспективы отработки есть целых 5 допустимых опозданий в семестре. С такими нормами обычные студенты не особо утруждаются по поводу этого. Наверное, дисциплина у японцев в крови. Как и протекционизм. Зуб даю, что обычному студенту могли бы сделать послабление даже на пятый раз. Или хотя бы не устраивать из этого показательное выступление. «Смотрите, какая я молодец, поймала переведённого студента за опозданием…» Можно ли считать предвзятое отношение за шовинизм? Без понятия, если честно.
Пока я писал что-то на счёт опоздания, не особо прикладывая к этому старание, было время поразмышлять о таких вещах в мире, как предвзятость и терпимость, а также о праве на власть. Дисциплинарный комитет официально был собранием учеников с крайне высокой успеваемостью и отсутствием нареканий со стороны учителей, которые были обязаны следить за порядком в школе. Но ведь они оставались такими же учениками, как и все. При том, что в школе студенты равны, кто-то всё равно ровнее. И даже не Студсовет, который скорее работал на благо студентов, а именно диском. И даже несмотря на то, что комитет всецело подчинялся уставу школы и пед-составу, они всё равно были выше прочих. С какого, меня интересует, перепуга?
Закончив с изящной словесностью, мне предстояло отправиться в класс. Тоже развлечение не из лучших. Мало того, что среди японцев я, немец, явно выделяюсь, так ещё и эта потрясающая атмосфера коллективизма – весь класс будет смотреть на меня, пока я буду идти от двери до парты в идеальной гробовой тишине. Ладно, минута прохода по доске, как говорят пираты, а потом хоть в омут с головой.
Я стучусь, открываю дверь и проговариваю стандартное извинение с просьбой впустить меня. В звенящем молчании учитель кивает мне, и я решаю придать этой сцене немного картинного пафоса, раз уж мне всё равно нечего терять. Громко стуча каблуками, нарочито медленно и с оттяжкой, я иду к своей парте, свысока разглядывая публику. Учитель явно испытывает недовольство по этому поводу, но прервать эту божественную тишину он не решается, ведь тогда придётся вступить со мной в диалог, а это ниже его гордости.
