Скай уже видел эту безмятежную и пугающую улыбку.
— Фраус, — произнес он, и узоры тени и света льнули к его мерцающим, выразительным глазам, темным, как океан хаоса, в коих плясали невиданные ему образы, но только он пытался их разглядеть в безбрежном омуте, как они исчезали, так и не явив его истинный облик.
— Мне лестно, что ты запомнил мое имя, но что еще более приятно, — он воззрился смеющимися глазами на девушку, чьи волосы были схожи с горящем огнем, и в какой-то миг, ее глаза расширились, а лицо стало неподвижным, словно она разглядела в нем что-то пугающее, что было чернее черноты и прекраснее сияния самого яркого света, — видеть рядом с тобой эту девушку.
Фраус чуть склонил голову на бок:
— Мы с тобой не знакомы, но я очень хотел, чтобы такая одаренная воительница вступила к нам с Деей в команду, но, к большому моему сожалению, я так и не смог истребовать твоего ответа, и мы уже заключили договор с другим человеком, — он внимательно вглядывался в ее черты, и ей казалось, что он всматривается в саму ее сущность. Таким взглядом смотрят на человека, которого давно знают. Голос его был текучим, как река и прекрасным, как музыка арфы, безупречным.
Девушка сначала поколебалась, не зная, что ответить, а потом коротко поклонилась, сказав тихим голосом:
— Благодарю за добрые слова.
— Ну что ты, — небрежно отмахивался он от благодарственных выражений, позволяя собственному голосу утонуть в завываниях взрывов и всполохах жестокого кровавого эфира.
Вперед выступила девушка, чьи темные курчавые волосы выбивались из златой атласной повязки с рядом каменьев на головном уборе. Кожа ее была оттенка топленого молока, а глаза были теплыми, карими, как закатное солнце в объятиях полуночных сумерек, смотря в эти глубокие и открытые глаза, сразу хотелось довериться и поверить в правдивость, сказанных слов. На ней была дорогая парча из шкуры белого медведя с красной вышивкой на воротнике, и в белоснежном одеянии она походила на небесную богиню.
— Мы поможем вам, — и голос ее был слаще меда. — Нельзя позволить огню перекинуться на незатронутую часть города. Мы еще можем кого-то спасти. Она приветливо улыбнулась, и на щеках ее заиграл здоровый румянец, как у ребенка. — Меня зовут Дея. Мы с вами уже встречались прежде.
Лира озадаченно захлопала длинными ресницами, с подозрением и осторожностью всматриваясь в лица претендентов, удивляясь яркости карминового свечения, отбрасываемого от их драгоценных камней.
— С чего мы должны вам доверять?
Фраус и Дея переглянулись, улыбнувшись своим мыслям, и юноша сказал, вытаскивая из-за спины одно из черных копий, и златые браслеты сверкнули пламенем рассветной звезды на его предплечьях:
— Думаю, у тебя нет особого выбора, если ты, конечно, не передумал и не струсил. Мне кажется, сейчас не самое удачное время выяснять отношения, мы пришли и готовы к единому сотрудничеству, это в разы увеличит наши шансы к победе, разве не так?
— Фраус спас вас уже на отборочном туре, но мог бы этого не делать, — ее взгляд пронзал. — Его бы не наказали, уничтожь вас один из сумеречных порождений, — и звук ее слов успокоил Ская, как если бы он слушал ласковую трель звучания теплого дождя, и сквозь металлические небеса, прорывались первые белые лучи.
Скай нахмурился, но тут почувствовал тихий смех над собой и недоуменно поднял глаза на девушку, что поддерживала его.
— Скай, — от изумления и радости у нее перехватило дыхание, — смотри-ка, ты уже считаешь меня частью своей команды, раз уже говоришь о нас. Значит, мы заключим контракт? Между прочим, я подыскала к нам оставшегося члена в команду. Он очень сильный, — она внезапно всплеснула от счастья руками, — мы же получаемся самой сильной командой на Турнире. Два кандидата на звание рефери объединились в один непобедимый союз. Он думал, что от ее певучего радостного голоса, его голова расколется на части, так гудели его виски.
— Помоги мне подняться, — попросил он Лиру скребущим, как у старца голосом. Разум его прял бесконечные нити предположений, чем обернется их путешествие обратно в город красных стен и черных линий смога, тянущихся к высоким спиралевидным вороновым небесам, но он не хотел быть тем, кто стоит в стороне, смотря на смерть, что волоком накрывает мир.
