Дея прикоснулась пальцами к его мозолистой руке, прижимая ее ближе к своей щеке, успев ухватиться за нее, когда он уже хотел отнять руку. И всматриваясь в его глаза, отсвечивающие белым золотом, она видела пасмурные дни, нависающие над горячимы желтыми песками пустынных земель, когда прохлада ливней придавала стойкости и храбрости продолжать жизнь. В ее взгляде было столько небывалой сказочной нежности, какую испытывает человек, глядя на отгоревший закат. Таким же взором он смотрел и на нее, не смея нарушать ее невозмутимое молчание и ее безмолвную беседу, которую она вела с ним через блестящие длинные ресницы и легкий румянец на щеках, чуть приоткрытые влажные губы. И Скаю показалось, что между этими двумя стоит нечто большее, нежели обоюдное сотрудничество, и то как они смотрели друг на друга, повергало его в трепетный ужас, приходящий горькими воспоминаниями из прошлого, в день обряда предсказания, когда прорицательница трактовала его судьбу, зачитывая линии жизни, словно раскрытую книгу. Проблема допустимости и рока их не беспокоила. Он задавался вопросом, как смеет этот юноша так любоваться лицом этой девушки. Неужто не ведомо ему, что он повергнется перед судьбою, и ему придется расстаться с горячо любимой, умерев от ее руки, или же ему выпадет случай отнять ее жизнь. Были ли эти чувства игрой одного из них? Мир застыл, и он вслушивался в тишину за своей спиной, тогда как не было тишины, был огненный рев и раскат огней палящих обелисков, дым, исходящий от горящих сандаловых деревьев. И Скай смотрел своими непонимающими, озадаченными глазами на их единое прикосновение. Он часто заморгал, пытаясь сбросить с себя теневое наваждение, но оно не прошло, они все так же стояли, прощаясь так, как будто не увидят друг друга больше никогда. И пыль застряла у него в глотке, когда он попытался произнести хоть слово. Его светлые брови сомкнулись на переносице, когда он чуть слышно прошептал:
— Ведь это неправильно…
Лира заметила его перемену на лице, открытую неприязнь, которую он испытывал, просто смотря на них, как сжимались кулаки и дрожали от гнева плечи, как побелели губы, как он смотрел широко раскрытыми глазами на этих двоих и его трясло.
— Что случилось? — спросила она монотонным голосом без всякого выражения. Сначала она думала, что он ничего не ответит. В конце концов, кто они друг для друга, чтобы спокойно разговаривать на равных, и кто она такая, чтобы сметь задавать вопрос, но потом он ответил:
— Эти двое участники Турнира.
Лира хмыкнула в ответ, вновь присмотревшим к людям, что-то обсуждающим между собой, но напряжение, царящее вокруг них, было осязаемым. Она чувствовала горько-сладкий привкус страсти, хотя меж ними велась лишь скупая беседа, но, казалось, что окутавшее их молчание воспевало рассветные лучи, поднимающиеся над океаном черноты, и в этой глуше бурлящей темноты и скорбного плача смерти, они были осколком из прекрасного и светлого мира.
— Что тебя удивляет? — прямо спросила она, смотря на его мимику, становившуюся все ужаснее. Скай весь напрягся, и в этот краткий миг их накрыл порыв ветра, веявший дымом густым и удушливым, упоенный жестокостью.
Его глаза потемнели, обретя оттенок аквамарина, и он медленно, растягивая слова, произнес тихо и страшно: — Я не понимаю чувств, которые они испытывают. К чему они обременяют себя или им неведом страх предательства?
Лира судорожно выдохнула при этих словах, не веря своим ушам, потрясенная до глубины души и развернулась к нему: — Что значит, ты не понимаешь? Что плохого, что эти люди любят друг друга, хотя я не совсем в этом уверена, — в ее голосе сквозило удивление, и она передернула плечам от холодка, пробежавшегося у нее по позвонкам. — Они больше походят на брата с сестрой, но я не ощущаю у них схожей ауры, следовательно, они не кровные родственники.
Юноша все продолжал рассматривать пару рассвирепевшим взором, пока Лира не выдержала, не смогла утихомирить свое рвущееся наружу любопытство. — Разве у вас с Принцессой нет взаимных чувств? На торжественной части церемонии вы выглядели очень близкими. Ты вроде должен понимать, что это такое.
Он только пуще нахмурил брови, отрывисто и резко проговорил:
— Это другое…. Но он запнулся, так и не договорив желанной фразы, и боялся слов, которые могли стать звучны. Он никогда не смотрел на Софию такими глазами, в них никогда не было столько жажды и одержимости одним существом. Эта же девушка для него была сущим, как воздух, как сладчайший нектар, как величайшая награда, и все эти всепоглощающие и захватывающие чувства отражались на его лице. Он смотрел на нее, как если бы она была звездою, падшей на юдоль его ладоней. Провидица говорила, что ему никогда не быть с той, кого он любит, если он пойдет путем, выбранной ему судьбы. Но к чему эти дряхлые и бесплодные эмоции, что отравляют и делают из людей больных? Сердце самое неподвластное нашей воли, мы не смеем им управлять, а потому он выберет путь победителя, дабы никогда не сходить с избранного им пути. Тот же, кто бессовестно играет с судьбою, будет ею же и наказан.
