Прежде был я запевалойУ околиц деревенских,Ладно складывал я сказы,Подбирал слова искусноДля раскатистых напевов.Первым песенником был я,Пел один — забавы ради,Пел вдвоем с певцом захожим,Тучи весело гремели,Ветры, слушая, стихалиНынче я — уже не прежний:Голос груб для нежных песен,Голос слаб для песен грозных,Пальцы с каннеле в разладе.Видно, старость подступила,Видно, нет бывалой мощи.Но для Калевова сына,Ради Калевовой славыРасцветает в сердце юность,Возвращается былое.Золотой я был кукушкой,Был дроздом сереброкрылым,Куковал я возле дома,В рощах крылышком сверкал я.Позапрошлым летом начал,Прошлым — стал входить я в силуВ первый год — слова сбирал я,Во втором — точил, строгал их,В третьем — складывал прилежноНа четвертый сбил их вместе.Калевитян сын отважный,Отшагав дневные версты,Завершив труды дневные,Ввечеру вернулся к ложу,Лег на холмике песчаном,Где был меч его похищен.Перед сном едой вечернейПодкрепился славный Калев,Чтоб усталость миновала,Чтоб скорей воскресла сила.Колдуна — как не бывало,Нет и вражьего отродья:Видно, дьявольское племяВеником волшебным в банеСиняки недавней драки,Шкуру рваную лечило.Поутру, еще и зорькаНе проглянула на небе,С ложа встал Калевипоэг,Зашагал поспешно к дому.Он безвестной шел дорогой,Тропы новые топтал он,Пробирался крупным шагомПо болотам, по трясинам,Сквозь кустарники густые,Через волчьи переправы —Напрямик шагал он к Виру.Поспешал могучий Калев,Все быстрей вперед стремился,И назад летели версты.Так до вечера шагал он,О привале не подумал!Глядь, уж солнышко заходит…Тут с плеча свалил он доски,Под кустом сложил поклажу,Поразмял бока и спину,Из котомки вынул ужин:Каравай, бочонок браги.Хлебом, брагой подкрепившись,Стал себе постель он ладить,Для боков усталых ложе:С дюн окрестных изобильныхСтал носить песок сыпучий,Сбил песок в большую груду,Словно впрямь кровать поставил.А как нес он напоследок,Из полы его кафтанаПригоршня песку упала.Оттого и кривобокойТа постель стоит поныне.А в сторонке приютилсяМалый холмик, словно горкаЗабелела средь долины[125].В пологе ночных тумановОтдыхал могучий Калев, —И росистая прохладаНаливала мощью тело.На небе сияли Спицы,И звезда зари рассветнойНа дремавшего глядела,А вверху стоял на стражеБледнощекий тихий месяцВплоть до огненного утра,Пробуждающего спящих.Перед дальнею дорогойПротив птичьего обманаБогатырь откушал хлеба.Тут услышал он сороку[126].На ветвях высокой елиПерья чистила сорока,Стрекоча слова такие:«Если б ведал ты, могучий,Если б мог узнать, отважный,Что во сне с тобой случилось, —Ты бревно поймал бы в море,Дуб на острове срубил бы,Сладил бы себе телегу,Сколотил бы ты повозку,Выгнул крепкие колеса,Оси выточил из камня.Впряг бы ты коней в телегу:Слева — серый, справа — рыжий,Посредине — златокарий,Да в пристяжке — пара белых,Как велит обычай князю.Длинен путь для пешехода,Широка для ног долина,Мир для путника безбрежен.Ждут друзья, все смотрят с башен,Говоря между собою:— Где-то князь наш задержался?Что шаги его связало?Кто ему опутал ноги?Собирайся в путь-дорогу,Золото — в твоих шажочках,Серебро — в ногах крылатых!Кто же золото разыщет,Серебро с земли поднимет?Брат то золото разыщет,Серебро — сестра поднимет,Всей родне добра достанет:Те шажочки — клад богатый!Если б ведал ты, могучий,Если б мог узнать, отважный,Как добыть шагами злато,Серебро забрать прыжками,Ты без устали шагал бы,Ты домой летел бы лётом.Скован адским наважденьем,Усыплен дурманным зельем,По ногам тимьяном спутан,Ты улегся, милый братец,На могильный долгий отдых:Семь недель лежал на ложе,Сном тяжелым околдован,Утром — счастье — искры света,В полдень — ткани золотые,Ввечеру — туман сребристый,Ночью — лишь виденья счастья!..»Витязь выслушал сороку,Попрощался с пестрокрылой,Собираться стал в дорогу.Доски на спину взвалил он,Зашагал широким шагом,Напролом он шел лесами,Перемахивал долины.Без труда и без помехи,К Ильмъярв-озеру[127] пришел он, —Огляделся и подумал:«Не годится из-за лужиМне сворачивать с дороги,Дорогое тратить время!Мне Чудь-озеро по пояс,Знаю брод и в Финском море,Мне ль бояться мутной лужи?Напрямик по ней пройду я,Лужу грязи взбаламучу!»Богатырскою стопоюСмело в озеро ступил он,Шаг ступил и два ступил он,А на третьем — что за диво! —Видит: втягивают глуби,Поднялась вода по плечи,Захлестнула подбородок.Калевитян сын отважныйСтал на месте, огляделся,Удивился, крикнул гневно:— Эй ты, чертова лоханка,Черных раков грязный омут!До колен мне все озера,Пейпси-озеро до бедер!Ты же, дьявольская сила,Замочила мне подмышки,Шею тронула бесстыдно! —Так промолвив, повернул онПо следам своим обратно,Еле выбрался на сушу,Пообчистился от ила,С ног стряхнул густую тинуИ в обход пустился к Виру.Солнце, пышущее жаромИз небесной сердцевины,Плечи путника палило,Выпивало мощь из тела,Но шагал он неустанно,И шагов он не замедлил:Слово птицы пестрокрылойПоселило в нем тревогу, —И шагал, спешил он к дому.Что в пути с ним приключилось?С кем он встретился в дороге?Встретился он со старухой,Что в родстве была с нечистым, —Водяному чародею,Бесу, бабкой приходилась.В ивняке сидела бабка,Песню заговора пела,Слала с ветром заклинанья —Против боли, против яда,Против смертного укуса,Против ярости змеиной.Калевитян сын любимыйОтдохнуть присел под ивой,Песню тайную послушать.Слов властительных ведуньяВ ивняке тихонько пела,Говорила, причитала:«Ты какого цвета, дочка,Невеличка-лесовичка,Ты, владычица болота,Госпожа каменоломни?Ты откликнись, золотая,Распознать тебя сумею!Ты какого цвета, дочка?Цвета синего, ореха?Цвета ящерицы, струйки?Цвета озими, лужайки?Цвета гор, сосны, болота?Цвета жимолости белой?Ты, скользнувшая в кустарник,Позакаменная птичка,Исцели больное тело,Злую опухоль сгоняя!Ты, гадюка цвета ночи,Цвета трупа яд свирепый!Ты не дерево кусала,Не в кору впускала зубы, —Ты ужалила коварноБеззащитного живого!Я тебя в кустарник брошу,Растопчу тебя под ивой!Ты приди недуг распарить,Залечить живые раны,Затянуть рубцы укуса:Что разрушила — поправить!След зубов своих узнаешь,След слюны своей проклятой,След губительного жала.Знаю я твою породу,Заклинать ее умею.Я скажу тебе, откудаВолей злой ты к нам явилась,Где таинственно возникла:Ты пришла к нам из навоза,Из икринок черной жабы,Из болотного тумана,Из росы пустынных пастбищ.Вдунул жизнь в тебя всевышний,Подарил тебе он душу.Стал твой глаз — как глаз синицы,Твой язык — как две иголки,Стали зубы — как секира,Шкура — цвета барбариса;Голова твоя — как прутик,Цвета супеска и глины,Цвета мха, трухи древесной.Будь ты цвета всей вселенной,Цвета неба, цвета тучи,Цвета звезд неугасимых, —Все равно тебя узнаю,Из моей не выйдешь воли!Спишь ли под широким камнем.Под корнями ли гнездишься,Вьешься ль в травах, притворяясьТо клубочком, то дугою,Пробегаешь ли ты пашней,Средь кустарника ль густого, —Ты — батрачка, я — хозяйка.Я вблизи тебя увижу,Покараю издалека!Толла-холла! Пилла-вилла!Боль тебе передаю я.Гладок рот, а лоб из шерсти,Челюсти твои из шерсти,Пять зубов твоих из шерсти,Язычок твой из шерстинок,Да и шапка — шерстяная, —Целиком ты вся из шерсти!»Калевитян сын любимый,Мудрость тайную постигнув,Затвердив припев змеиный,Вновь отправился в дорогу,Стал отмахивать он версты,Напрямик шагая к Виру.Захотел КалевипоэгОтдохнуть в лесу от зноя.Тут же выбрал он местечко,Где бока свои пристроить.Много леса раскидал он,Выдирал с корнями сосныИ ломал седые ели,Вырывал дубы с корнями,Рвал высокие рябины,Рвал раскидистые ольхи,Он сложил деревья в кучу,Кладку мощную воздвигнул,Сам поверх нее улегся —Чтобы тело успокоить,Кости отдыхом расправить.Малость самую вздремнувши,Отдохнув в лесу от зноя,Доски на спину взвалил онИ шагать пустился снова.Он ступил с дороги влево,К Эндла-озеру свернул он.Так шагал он вдоль болота,Шел, куда глаза глядели.Закраснелось солнце в небе,Всюду тени протянулись,Полог вечера сплетая,И заря крылом прохладыОпахнула тесоносца.Вдруг — за холмиком далекимУвидал он струйку дыма:Словно угольная ямаТам курилась черной тучей,Небо затемнить хотела.Подойдя, увидел витязьВозле холмика пещеру:Жар огня сверкал у входа,Над пещерой дым клубился.К четырем цепям прикован,Там висел котел огромный,И на корточках сиделиВкруг него, в багровом свете,Трое дюжих чернолицых.За огнем смотрели парни,Пену с варева снимали.Славный отпрыск богатырский,Притомившися в дороге,Подошел к огню поближе.Так он думал, усмехаясь:«Вот и счастье привалило!Будет мне ночлег, и отдых,И горячая похлебка, —Не едал ее давненько!»Чернолицые смеются,На пришельца кажут пальцем, —Что за кладь, что за одежа!Сразу видно — чужеземец,Да еще из простоватых!Калевитян сын отважныйДоски сваливает наземь,Он на шаг подходит ближе,Говорит слова такие:— Что вы стряпаете, братцы?Что в котле у вас дымится?Иль у вас сегодня праздник,Сто пиров хотите справить? —Парни головой кивнули,Молвили ему с усмешкой:— Пищу бедную мы варим,Для отца готовим ужин,Для Рогатого[128] — похлебку,Варево — его старухе,Кашу — взбалмошным сестрицам,Родичам — еду веселья!Если праздник мы справляем,Если пир мы затеваем,Колем мы быка большого,Племенного убиваем:Сотня вяжет, сотня держит,Помогают им пять сотен,Тысяча колоть приходит.Нынче варим, что попало,Пищу бедную готовим:Лишь оленя половину,Да кабанью боковину,Требуху еще медвежью.Суп приправлен волчьим салом,А на дне яйцо орлицы!Как заправится Рогатый,Нахлебается старуха,Днище выскребет собака,Кошка вылижет все чашки, —Так рабам пойдут омывки,Льноголовым — хлеб особый:Дочки кормятся блинами,Что старуха замесила,Испекла на адской печке:Будут булки нашим сестрамИз мякины, хлеб — девицам! —Калев-сын в ответ промолвил:— Эй вы, чертовы стряпухи,Повара помойной кухни!Небывальщину такуюИ во сне никто не видел.Ну и мерзкая похлебка!Чертов друг, коварный Туслар,Сам такую не сварил бы! —Тут один из чернолицыхСлово хитрое промолвил:— Наш котел волшебный варитЗаколдованную пищу,Он для трапез четверговых[129]Варит хлебово, что силуХитрым тусларам дарует,Колдунам еду готовит:Ту, что остужает злобу,Ту, что ревность усыпляет,Что отводит глаз недобрый.Варит он для тех, кто молод,Сладкий яд любовных зелий,Для сердец влюбленных пламя! —Калевитян сын промолвил:— Если ваш котел волшебныйРазом десять варит снедей,Значит, нечего и ждать мне,Чтоб поспел ваш чертов ужин!Укажите только, братцы,Где хозяин ваш ютится,Где Рогатый обитает,Где живет его старуха,Где дочурки затаились?Ведь порой в стручке мохнатомЗерна сладкие гнездятся,И щербатая скорлупкаПрячет гладенький орешек. —Повара переглянулись,Так ответили со смехом:— Коль войдешь ты в дом господский,Вступишь в горницы хозяев,Ты смотри получше, братец,Ты глаза раскрой пошире,Примечай дорогу, братец,Чтоб с пути тебе не сбиться:Влезть нетрудно в мышеловку,Потрудней уйти оттуда! —Богатырь в ответ промолвил.— Мужа стены не удержат,Скалы ног ему не свяжут,Мощь с дороги не собьется,Путь любой хорош для силы! —Повара не стали спорить,Вмиг дорогу указали:— Ты ступай в жерло пещеры,Там увидишь ты ворота.Коль согнешься, сгорбишь спину,Тропку скользкую разыщешь:Вниз, на дно по ней спускайся!Ты ногам своим доверься,Ты руками щупай стены, —Дверь найдешь избы подземной! —Калевитян сын отважныйСтал спускаться вглубь пещеры.Долго он шагал, пригнувшись,Дальше полз на четвереньках,Повара между собоюПеремигивались злобно:— Влез медведь в гнездовье кошки,Лев запутался в веревках, —Видно, быть ему без шкуры! —Калевитян сын могучийШел все дальше вглубь пещеры,Хоть и трудно было мужуДо земли порой сгибаться,В темных узких переходахПроползать на четвереньках.Вдруг — светящаяся искраПеред ним во тьме блеснула,Снова глаз напрягся зорко,Ноги тверже зашагали.Вот дорога стала шире,Пораздвинулись и своды —Спину выпрямил могучий,На огонь пошел бесстрашно.Посреди большой пещерыЛампа с потолка свисала,Заливая красным светомВсе, что видно было взору.Огляделся тут сын-Калев, —Видит: дверь в стене пещеры,По бокам ее стоялиДва ведра с волшебной влагой:Первая — смолы чернее,Молока белей — вторая.Что шумит, гудит за дверью?Там, жужжа, крутилась прялка,Там вертелось веретенце,Там звенел девичий голос,Песню весело слагая.Калев слушал, притаившись, —Все нежней звенела песня:«Вы, сестреночки родные,Льноголовые вы птички!Как тоскливо нам, сестрицы,День и ночь сидеть за прялкой,Прясть серебряные нити,Золотой играть куделью!Было нас когда-то много,Жили мы веселой стайкой,Часто праздники справляли.Расцветали бестревожноВ золотом дому отцовом,У околицы родимой.Уж и как мы наряжались,Ленты в косы заплетали,Шли в набойках златоцветныхНа вечерние забавы:Покачаться на качелях,Поаукаться друг с другом!Шли мы в шелковых сорочках,Рукава — в глубоких сборках,Бусы — в пять рядов на шее,Грудь — в серебряных застежках,Пальцы — в кольцах драгоценных,Наши девичьи веночкиБыли в золоте узорном,На плечах — платок богатый,Ноги — в шелковых чулочках.Прежде мы знавали счастье,С красотой не разлучались,Что ни день — то новый праздник!Нынче — кутаемся в горе,Нынче — алость щек девичьихВянет, выпита печалью.Нынче стонем мы в неволе.Тесно курочкам в амбаре,Скучно в горнице голубкам,Здесь никто нас не услышит,Счастья нам не пожелает,Не захочет нас засватать!Плесневеем мы от скуки,Мы мертвеем от печали,День и ночь за прялкой сидя.На любимого не глянешь,Не подашь руки родному,Дорогого не приветишь!Хоть бы к нам жених приехал —Хоть бы конь его, танцуя,На заре вступил в ворота!Хоть бы к нам жених приехалОпечаленных утешить,С огорченными поплакать!Хоть бы Солнышко явилосьНам на радость, на спасенье!Хоть бы Месяц-сват приехалНас, унылых, позабавить,Скорбных выкупить у горя!Хоть бы друг Звезда явился,Приголубил бы голубок,Вызволил бы из неволи!Пусть пришел бы, кто захочет,Пусть бы с ветром прилетел он,Пусть хоть бедный, хоть убогий!»Калевитян сын любимый,Услыхав девичью песню,Приналег на дверь легонько —Оттолкнуть хотел защелку,Отогнуть засов железный.Дверь стояла тверже камня:Ни петля не шелохнулась,Ни засов не отогнулся.Богатырь неутомимыйНе хотел вспугнуть певунью,Шумный голос свой умерил.Тихо-тихо, тонко-тонкоОн запел такую песню,Молвил он слова такие:«Я пошел гулять по свету,По лесам бродить пустился —Грудь овеять вольным ветром,Сбросить с плеч поклажу горя —А зима бежала с улиц,И луга помолодели.Что в ольховнике нашел я,Что в березнике я встретил?Встретил четырех красавиц.Повитель они щипали,Выкорчевывали корни,Торф носили из болота.Льноголовы, чернобровы,Белолицы и румяны.Не посмел я их окликнуть,Их обнять не стало духу.Я домой пошел, тоскуя,Я к дверям вернулся, плача.Тут спросил отец сыночка,Мать допытываться стала:— Ты о чем, сыночек, плачешь,Ты о чем весной тоскуешь?— Горько я, отец мой, плачу,Я, родимая, тоскую!Утром встал я спозаранку,Погулять пошел по свету.Что в ольховнике нашел я,Что в березнике я встретил?Встретил четырех красавиц.Повитель они щипали,Выкорчевывали корни,Торф носили из болота.Льноголовы, чернобровы,Белолицы и румяны.Не посмел я их окликнуть,Их обнять не стало духу.Я домой пошел, тоскуя. —Тут отец промолвил слово:— Не печалься, мой сыночек!Срезать лук тебе велю я,Стрелы длинные наладить. —Сын в ответ ему промолвил:— Ох ты, батюшка родимый!Лук сгибать какая польза?Что за радость ладить стрелы?Золотой мне нужен выкуп,Серебра ты мне пожалуй —Оплатить товар бесценный!Я из города привез быКолец, лент, платков без счетаДа шелков прилавок целый, —Заманил бы я красавиц! —Взялся я коня лелеять,Стал я холить верхового,Нарядил его, украсил,Серебром всего обвешал,Золотой взнуздал уздечкой,Бархатом обшил седельце,Я приехал издалекаДобывать себе невесту,Прискакал к воротам вашим,В ваши двери постучался».Услыхала песню пряха,Так в ответ прощебетала:— Здравствуй, братец деревенский,Золотой мой паренечек!В добрый час ты к нам приехалДобывать себе невесту.По делам ушел хозяин,Он воротится не скоро,Бабка занята блинами —Для ребят еду готовит,Младшая сестра — с гусями,С красноногими, гуляет.Чистит золото другая,Серебро перетирает.Мне лишь, горлинке печальной,Жаворонку в клетке тесной,Привелось сидеть за прялкой,Прясть серебряные нити,Золотой играть куделью.Ты послушай, паренечек,Женишок сладкоголосый,Окуни свою ты рукуВ то ведро, что возле двери,В то ведро с волшебной влагой,Что смолы самой чернее:Мощь в руке твоей проснется,В кулаке родится сила —Стены скал ты опрокинешь,Дверь железную проломишь,Сокрушишь стальные башни!Если ж надо сил убавить,Мощь чрезмерную уменьшить,Ты губительную рукуОкуни в ведро другое —В то, что молока белее.В нем смиряющая влага,Укротительница силы,Угасительница мощи,А не то — разрушишь, сгубишьВсе, к чему ни прикоснешься! —Калевитян сын любимыйСлову девушки поверил:Он в ведерко смоляноеОкунул поспешно руку, —Мощь в руке его проснулась,Возросла безмерно сила.Дверь железную литуюВместе с петлями сорвал он,С треском на землю обрушил.Но едва с великим шумомЗа порог занес он ногу,Громыхнул пятой тяжелой, —Девушка перепугалась,Прялку бросила проворно,Упорхнула, словно ветер,В дальний угол схоронилась.Перепуганная пряхаТонким голоском взмолилась:— Богатырь ты мой могучий,С быстрым ветром прилетевший!Отойди, железнорукий,Не коснись меня и пальцем, —Поубавь сперва ты силу,Мощь волшебную уменьши.Ты губительную рукуИскупай в ведре молочном:В нем смиряющая влага,Укротительница силы! —Калевитян сын бесценныйРассмеялся, потешаясьНад девическим испугом,Про себя же сам подумал:«Коль рука коснется нежно,Никакой беды не будет!»Снова девушка взмолиласьЕле слышным голосочком:— Стой на месте, милый братец!Не ступай ни шагу ближе!Непомерным ты был создан,Ты от Таары принял силу.Нынче влага колдовскаяМощь твою взрастила грозно.Чую я, мой гость желанный:Ты из Калевова рода,Отпрыск ветви богатырской!Сулева ты близкий родич,Алева ты друг любимый!А о том могучем родеСотни песен я слыхалаВ дни, когда еще цвела яПод присмотром у родимой,Красовалась в летней роще,По-за выгоном купавой,На плетне вилась вьюночком. —Речи тихие девичьи,Робкой дружбы увещаньяБезответными остались.Думы Калевова сынаПодхватил нежданный ветер,Взвеял их в луга иные.За порог едва вступивши,Оглядев избу чужую,Увидал могучий КалевНа стене, что против двери, —Ладный меч, оружье мужа.Три крюка торчало рядом:На одном — клинок лучился,На другом — болтался прутик[130],Ветка тоненькая ивы,А на третьем — чья-то шапка —Старая, поношенная.Богатырь КалевипоэгЗова девушки не слышал,И на прутик не глядел он,Не приметил он и шапки.О мече он только думал,Созерцал сошник военный —Тот, что скован был однаждыДивным мастером подземнымВ тайной кузнице глубокой.Лезвием налюбовавшись,Так промолвил славный Калев:— В этой горнице я вижуТо, что снилось мне однажды,То, чего искал я долго:По руке мне меч могучий,Для меня его ковалиВ тайной кузнице подземной.Он заменит мне оружьеТо, что в Кяпе утонуло. —Снова девушка взмолилась:— Слушай, братик мой любимый.Золотой мой паренечек!Ты оставь сошник военный,Пусть владеет им Рогатый!Вот тебе волшебный прутик,Вот и шапка невидимка:Прут спастись тебе поможет,Шапка от беды избавит!Меч достать себе сумеешь:Мастер выкует оружье,Сладит умный подмастерье,А такой бесценной шапки,Веточки такой волшебнойНе найдешь ты в целом мире.Скрыто в шапке десять таинств,Семь у прутика могуществ,Девять сил у них обоих.Нет того прута сильнееВ достижении желаний,В исполнении хотений.Шапка в подвигах труднейшихДаст тебе совет и помощь! —Калевитян сын отважныйТак ответил, так промолвил:— Сам желанного достигну.Если только захочу я,Без твоей волшебной шапкиИ без ветки чудодейной!Что мне Тусларовы ветры,Вражьих выползков удары,Ухищренья злого Тюхи!Мужа козни не удержат,Чары ног ему не свяжут:Мощь с дороги не собьется,Путь любой осилит сила! —Пряха, с витязем не споря,Со стены достала шапку.Не из войлока та шапка,Не из волоса иль шерсти, —Из ногтей ее сваляли[131],Из обрезков их и стружекЧудодейственно соткали.Тут красавица пропелаПохвалу волшебной шапке:«Эта шапка — клад бесценный,Золота она дороже,Княжеской казны ценнееНет другой такой на свете,Не найдешь такого чудаТы во всем огромном мире!Все, чего ни пожелаешь, —Ради блага иль от скуки, —Шапка все тебе достанет,Все волшебное исполнит!»Тут красавица со смехомШапку старую надела,Говоря слова такие:«Ты расти, расти, подружка!Подымайся, сероглазка!Станешь с Калева ты ростом,Высотою с ним поспоришь!»Принялась расти подружка,Стала на локоть повыше,Поднялась на две сажени,Ростом с Калевом сравнялась.Калевитян сын любимыйРассмеялся: что за диво!Шапку с девушки сорвал он,Сам надел ее проворно,Говоря слова такие:— Становись пониже, братец!Уменьшайся, паренечек!Стань ты на локоть пониже,На две сажени уменьшись,Ты согнись, свернись клубочком,Станешь ты с сестричку ростом! —Уменьшаться начал Калев,Стал он на локоть пониже,Меньше стал на две сажени,Ростом с девушкой сравнялся,Стал похожим на сестричку.Тут красавица проворноШапку чудную схватила,Вновь сама ее надела.Горячо она желалаВоротить свой прежний облик,Вровень стать с живым твореньемВмиг уменьшилась сестрицаВновь вошла в свой рост и облик,Что отмерен был природой.Калевитян сын любимыйСтал вышучивать подружку,Так ей молвил напоследок:— Для тебя, моя сестричка,Я ребенком малым стану.Нынче крошечным мальчонкойБуду по полу кататься,Как при играх в рюхи чурка,Как дубовый спелый желудь! —Только с шапкой чародейнойНе хотел он расставаться, —Поразмыслил славный Калев:«Если на головы нашиРухнет град беды нежданной,Тут-то выручит нас шапка,Богатырское свершая,Небывалое являя!»Калев ростом став с мальчонку,Принялся играть с сестричкой,Расцвело у них веселье…Так вдвоем они плясали,Так по горнице кружились,Словно вправду были дети,Словно дом их был кленовый,Пол — из дерева-ореха,Двери, окна — из рябины,Из черемухи — простенки,Словно сами золотымиИль серебряными стали,Словно стали соловьями,Запевающими песни, —Нынче нет таких напевов,Песни лучшие забыты!Пряха кликнула сестрицу —Ту сестрицу, что с гусями,С красноногими, гуляла.Позвала сестру другую,Ту, что золото литое,Серебро перетирала,Медь до блеска начищала.Тотчас обе прибежалиПосмотреть на чужеземца.Только глянули — сказали:— Запереть нам надо кухню,Наложить на дверь щеколду,Все засовы позадвинуть,Чтоб не вышла к нам старуха,Праздник наш не омрачила! —Наглухо замкнули кухню,Где блины пекла старуха.Билась та, как мышь в ловушке, —Не могла войти к сестрицам,Омрачить девичий праздник!Калевитян сын любимыйВеселился беззаботно,Трем сестрицам обещал он:— Всех вас выведу отсюда —Прямо к солнышку навстречу,Всех избавлю от неволи.Женихов для вас найду я,Всем троим я стану сватом:Пусть одну полюбит Сулев, —Алев выберет другую,Третью — мой оруженосец.Ну, а сам я, паренечек,Не дорос еще до свадьбы.Где мне, слабому, жениться!Надо стать на сажень выше,Округлиться на два локтя,Надо силами окрепнуть,В сердце вырастить отвагу, —А тогда уж и пускатьсяВ путь за курочкой домашней!Нынче, ястреб кривоклювый,Нынче, резвая кукушка,Полечу в лесной ольховник,Полечу в луга родныеПоискать иного счастья! —Разрезвились молодые,Было игр у них без счета.В ворона они играли:Калев — ворон, сестры — куры,Злого козлика дразнили,Перстень прятали-искали,Тут была игра в соседи,Тут была игра и в прятки,Игр иных и не расскажешь,Не споешь о них и в песне.Да и песни позабыты:Нет в уме былых напевов,Нет в руках былого звона,В сердце сладких заклинаний!Отзвенят и дни забавы,Отзвучат и ночи счастья,Наша молодость завянет,На щеках погаснет алость, —Тут конец настанет песням.Рано ль, поздно ли простятся:Соловей — со вздохом ночи,Жаворонок — с трелью утра,И кукушка — с кукованьем,И красавица — с весельем.Если ж после долгой пляскиДа под дудку жениховуУ тебя ни слез не будет,Ни раскаянья, сестрица,После доброго веселья, —Вспомним праздник и прославимСладкой песней лебединой!
