Как порой со скал высокихРухнет шумным водопадомВспененный поток сердитый,Словно облако густоеС гулом падая в долину,И, рекою разливаясь,Широко несется к морюИли туча грозовая,Стрелы молний рассевая,Щеки солнышка закроет, —Так, проламывая чащу,Ринулись лесные бесыСыну Калева навстречу,Что шагал с тесовой кладью,Мирно шел дорогой мира.Если видывал ты, братец,Как в облаве на медведяСтрашный зверь окровавленный,В грудь рогатиной пронзенный,В ярости, в предсмертной мукеРинется на зверолова,Лишь тогда, пожалуй, братец,Сможешь в мыслях ты представитьИ понять хотя б на четвертьИли хоть наполовину,Как побил Калевипоэг,Покарал чертей проклятых,Как сразился с темной силой,Разметал он вражье племя.Выйдем на простор широкийПосмотреть на то сраженье,Боевых вестей послушать,С древних борозд снять прилежноЗолотое слово песни,Что острей орлиных клювов,Крепче вереска седого,Вознести его высокоПод серебряное небо,Словно остров над волнами.Калевитян сын любимыйШел да шел, взвалив на плечиНошу тесаного леса.А в котомке мужичонка,Под защитой богатырской,Сонною дыша отрадой,В дрему сладкую укрылся,Как рачонок под корягу.На пути КалевипоэгВыбрал сосенку покрепче,Ствол сломил под самый корень,Был тот ствол больших не больше,Но и не был меньше малых.Срезав маковку и ветви,Смастерил себе дубинку.А длиной была дубинкаНе в сажень, а в добрых десять.Толщиной же — в треть сажени.Славная была дубинка —Для любого супостатаГрозным стала бы возмездьем,Если б выступить дерзнул онПротив Калевова сына.Стала б верною защитойОт лесных собак свирепых,От щенят их острозубых, —Словно меч, она служила б.Как разбойники, из чащиС треском выскочили трое,Лезут в бой с могучим мужемКолдуна лесного дети,Черта бешеные слуги.Им отец задачу задал —Сына Калева ограбить.Парни палок наломали,Из земли надрали сосен,Чтоб на Калева обрушитьГрадом тяжкие удары.У двоих парней бесовскихИ кнуты впридачу были.Кнутовищем — ствол кленовый,На кнуте же, вместо камня,Жернов мельничный привязан.Издалека засвисталиТе кнуты, удары сея.Сильный муж КалевипоэгЗахотел пустую ссоруРечью ласковой уладить,Слово доброе промолвил:— Бой — покоя нарушитель,Ссора — вестница пожара.Лучше пол-яйца — да в мире,Чем куренок, взятый с бою[119].Я, когда в леса густыеК вам пришел с мечом военнымНикого не повстречал я,Никого не увидал я;Вы попрятались в чащобе,Вы по зарослям укрылись,Словно раки под корягой,Как кроты в подземных норах.Ни один не смел в ту поруИз своей засады вылезть.Эх вы, мерзостные черти!Тенью вечера укрывшись,Под полой у темной ночи,Даром злится старый ТюхиС сыновьями адской суки,Даром бродит ваша стаяПо глухим дорогам лунным.Даром, подлые вы трусы,Посягаете на мужа, —Пусть стоит он перед вамиБез оружья, без дружины.Нынче пакостные ведьмы,Затевая злое дело,Вас троих сюда послали.А обычай наш издревле,Чтобы муж один на мужаВыходил, без провожатых —И в бою и в состязанье! —Колдуна лесного дети —Сосунки норы медвежьей —Сыплют ловкие удары,Сына Калева молотят,Осыпают сотней градин.Но пока кремневый жерновНе рассек ему надбровья,Он досок своих не трогал.Тут же молвил, не стерпевши:— Заиграешься — заплачешь,Был лощен — щербатым станешь! —И давай крутить дубинкой,Стал, играючи, парнишекПоколачивать по шеямДа постукивать по спинам.Скоро ствол сосны могучейИстрепался, изломался,Расщепился, разлетелся,Вихрем щепок закрутился.Богатырь КалевипоэгСо спины снимает доску,И давай хлестать с размаху,Щелкать адское отродье.Только он взмахнет тесиной,Только он удар обрушит, —Глядь: об чей-нибудь затылокТа доска переломилась.Так тесину за тесинойКалев-сын таскал из клади,Много досок поломал он,Истребил он их без счета,Вражьих выродков дубася,Грея дьявольское племя.От его бесценной кладиПоловина лишь осталась,Да и та растает скоро.Стервенеют вражьи дети,Напирают, нападают,Тащат Калевова сына,Волокут его в трясину.Вдруг, негаданно, нежданно,Прозвучал из бурелома —Тонкой дудочкой пискливой —Чей-то слабый голосочек:— Ты ребром, ребром попробуй,Дорогой Калевипоэг. —Понял муж Калевипоэг,Что совет — ему на счастье:Слова доброго послушал, —Доску он ребром направил,Он ребром ее нацелилДетям знахаря по спинам…Раз, раз, раз! И отлетелиКолдуна лесного дети,Закружились с волчьим воем,Разбежались — и пропали.Если б дети адской силыНе прожарились под солнцем,Под дождем не прокалились,Если б плауна куреньеИх от раны не закляло, —Та могучая расправаУложила б их на месте.Калевитян сын отважный,Малый срок передохнувшиПосле долгого сраженья,Обернулся к буреломуИ сказал такое слово:— Молви, братец неизвестный,Паренек тонкоголосый,Мой помощник драгоценный,Кто ты — мне совет подавший,Пособивший мне в напасти? —Паренек тонкоголосый,Паренек умом богатый,Друг героя неизвестный,Отозвался, не замедлив:— Это сам я, малый ростом,Ежик в рваной рубашонке[120],Пособил тебе в напасти,Слово мудрое промолвил. —Калевитян сын любимыйУслыхал ответ и молвил,Обернувшись к бурелому:— Выходи же, милый братец,Из чащобы на поляну,Появись передо мною,Покажись перед глазами,Чтоб тебя я, благодарный,Мог бы ласково погладить,Оказать тебе защиту! —Слово доброе услышав,Мудрый Еж ответил мужу:— Я с кустом не разлучаюсь,Не встаю с постели мшистойНа траву в росе вечерней,Под лучи зари холодной.Дед могучий, мудрый Таара,Птиц, животных создавая,Позабыл мне, горемыке,Дать надежную одежду,Шубу для защиты тела.Если, голый, да сойду яСо своей постели мшистой,Если выйду на поляну, —Холодом меня охватит,До костей проймет простуда. —Отвечал Калевипоэг:— Золотой ты мой помощник,Еж, в изорванной рубашке,Выходи ко мне, не бойся,Смастерю тебе одежду,Шубу сделаю на совесть! —Вылез из кустов ольховых,Из своей постели мшистойГолый Еж, советчик мудрый,Подошел, от ветра ежась,Трепеща, как лист осины.И сказал Калевипоэг:— Друг мой Еж! Ты в пору подалМне в беде совет хороший,Пособил ты мне в напасти:Стал ребром пускать я доски,Одолел я супостатов,Те завыли волчьим воем,Разбежались и пропали.Я хочу тебе в наградуЧасть своей отрезать шубы;Из клочка овчинной шубыСмастерить кафтан колючий,Сшить броню — тебе в защиту,Чтоб волчат зеленоглазых,Медвежат медоволапыхТы отпугивал бесстрашно! —Так сказав, отрезал витязьОт полы своей широкойМалый клок колючей кожиМудрецу Ежу в подарок.С благодарностью укуталТело голое зверюшкиВ эту теплую одежду.Из куска полы он сделалДругу на спину тулупчик,На бока ему — шубейку,Лишь брюшко осталось голым,Лапки голыми остались.С той поры гуляет ежикВ боевой броне защитной,В шерстяной иглистой шубе.Стоит нос ему упрятать,Стоит шариком свернуться, —И враги ему не страшны,И от холода укрыт он.Рад подарку дорогому,В бурелом вернулся ежик —Отдыхать в своей постели.Калевитян сын отважныйСам подумал о ночлеге,Где б ему бока пристроить,Где б измученное телоПротянуть на сладкий отдых.А кругом, куда ни глянешь,Стлалась зыбкая трясина.Даже кочки нет, пригоднойДля желанной той постели.Славный муж КалевипоэгСтал себе готовить ложеИз песчаников окрестных,Стал носить песок сыпучий,Сбил песок в большую груду,Словно впрямь кровать поставил.Перед сном надумал КалевЛомтем хлеба подкрепиться,Чтоб усталость миновала,Чтоб скорей воскресла сила.А когда в свою котомкуСунул он поспешно руку,На холодное наткнулся:Им спасенный мужичонкаТам лежал, совсем застывший,Уж не сонный был, а мертвый.Беспробудно спал в котомке,Словно рак в тени коряги.Как пошла лихая свараС сыновьями водяного,Их удары колдовские,Их тяжелые дубиныНасмерть бедного зашибли:Он, несчастный, и не пикнул,Умер — и не шевельнулся.Вытащил КалевипоэгИз котомки тело парня,На ветру, в лучах вечернихОсмотрел его увечья.На щеках у человекаТени смертные лежали,Смерть из глаз его глядела,Смерть ему разжала зубы,Изо рта она зияла —Меж кровавыми губами.Добрый муж КалевипоэгСлово скорбное промолвил:— Ох ты, братец горемычный,Бездыханный мой товарищ!Ты, надежного укрытьяДля защиты, для спасеньяУ могучего искавший,Ждавший помощи от силы,Если знал бы ты заране,Если б в помыслах предвидел,Разгадал в виденье сонном,Как близка твоя погибель, —Ты бы с домом не расстался,Жил бы ты отцу на радость,Рос под кровлей материнской,Был бы как яйцо на травке,Словно в горнице орешек.Ты на кровле куковал бы,Пел в ольховнике соседнем,Знал бы ты язык пернатых,Звал бы звоном соловьиным,Пел бы жаворонком звонким,По-утиному бы крякал.Ты не стал бы на чужбинеКустиком чужого сада,На чужих песках пичугой,Гусем на чужих болотах —Там, куда тебя примчалиВоды бурные и ветер,Там, где ливень злополучья,Где несчастья град тяжелыйЗлую смерть тебе судили.Натиск адского отродья,Злое вражье нападеньеТак мои смешали мысли,Так рассудок помутили,Что забыл я про котомку,Где дремал ты рядом с хлебом…Горе! Адские дубины,По котомке ударяя,Человека в ней убили!Калевитян сын любимыйВырыл для него могилу,Ложе смертное устроил,Уложил в могилу телоНа спокойный вечный отдых.Свежим дерном холм покрыл он,Заровнял седыми мхами,Посадил вокруг бруснику,Посадил он клюкву рядом,А поодаль — куст морошки,Чтоб росли они привольно,Опочившему во славу.Скудной трапезой вечернейПодкрепившись напоследок,Калев-сын в постель улегся,Разогнулся, протянулся,Чтоб дневные огорченья,Чтоб увечья колдовскиеИсцелить росой прохладной.Тут с бровей его спустиласьНа глаза завеса дремы,Мощь у мужа отнимая,Сладко сковывая тело.Только зорких глаз душевныхНе опутала дремота,Только их не полонила.Сон, искусник хитроумный,Ткал цветистые виденья,Вил веревочки обманаУ ворот очей душевных.Все недавние событьяВ сновидениях вставали,Заплелись ковром узорным,Тонким кружевом обмана.Битва с колдовским отродьемПод крылом зари вечернейВ сновиденьях оживала,Снова явью становилась,Адских выродков ударыПобедителя гневили,Раскаляли сердце гневом…Вдруг — привиделось другое,Быль веселая явилась:Мужичок в лесной сторожкеОт стены к стене метался,Как челнок, снуя проворно…Третье сонное виденьеВоровство разоблачало:Колдовские когти вораУносили меч любимый.Меч взывал из глуби Кяпы,Звал хозяина со стоном,Песню скорбную слагая…Сгиньте, призраки пустые.Сонной мысли порожденья!В диком вереске увяньте,В дебрях сумрачных засните!Выйдем на иные тропыВозвещать о славных былях,Петь о днях давно минувших,Речь вести о дивном деле,Что неслышно совершилосьВозле Калевова ложа.Калевитян сын любимыйСном недолго услаждался,Он недолго нежил телоПод прохладной лаской ночи.Той порой подкрался к ложуЗнахарь слов, колдун озерный,Тот, что с Палевом сразитьсяНе дерзал в бою открытом.Заклинатель волн и ветра,Черный волхв, начетчик Маны,Ждал, чтоб сон окутал мужа,Оплела его усталость, —Лишь тогда подкрался к ложу.Колдовать он стал над пряжкой[121],Закружил вороний камень[122],Папоротнику велел онИзрекать заклятья злые.Сонных трав насобирал он,Наломал истомных веток,В жгут связал их с наговором.Спрятал жгут под изголовьеПочивающего мужа,Сына Калева опуталОн веревкой долгой дремы.А когда ведун озерныйМолвил все свои заклятья,Завершил все чародейство, —Тотчас пятки засверкали,И пропал — следа не сыщешь.Ночь минула, встало солнце,Солнце село, свечерело,Снова ночь зарю сменила —По назначенному кругу,По отцовскому завету.Калевитян сын любимыйНедвижимо спал на ложе.А до Вильянди[123] от ВируМчались быстрые приказы.Спутник Алева, отважныйКалевов оруженосец,Разослал гонцов проворных,Чтоб до озера ЧудскогоВесть, как ветер, долетела.Все напрасно: вестовыеКалева не отыскали.Ночь минула, встало солнце,Солнце село, свечерело,Снова ночь зарю сменила —По назначенному кругу,По отцовскому завету.Вот уж дни неделей стали.И неделей стали ночи.Калевитян сын любимыйНедвижимо спал на ложе.Вот и летний день цветущий,Праздник счастья и веселья,Скликал дальние народыНа игру в дубраву Таары,На привольную забаву.Приплыли по волнам ЭмаНа ладьях красновесельныхДети озера Чудского.Виру, Ярва, Харью, Ляне —Все людей своих прислали,Но никто не видел князя,Сына Калева не встретилИ следов его горячихНе приметил по дороге.Ночь минула, встало солнце,Солнце село, свечерело,Снова ночь зарю сменила —По назначенному кругу,По отцовскому завету.Дни — уж в месяц растянулись,Стали ночи месяцами.Калевитян сын любимыйНедвижимо спал на ложе,Сном злосчастным околдован.Вот уж летние цветочкиОтцвели наполовину, —Богатырь КалевипоэгСпал, осилен дремным ядом,Волхвованьем колдуновым.Но обманным сновиденьем,Разбудить его пришедшим,Был, на счастье, он встревожен…Видел он во сне глубоком,Будто меч ему ковали,Правя сталь и закаляя,Похваляясь ковкой новой,Выгнув лезвие покруче,Чтоб оно грозней рубило.И ковал тот меч не финскийМногодумный старый мастер,Старый дядюшка отцовский, —Меч ковали потаенноВ малой кузнице безвестной,В горной пазухе глубокой.Посреди земной равниныХолм стоял уединенный.Был тот холм больших не больше,Но и не был меньше малых.Головой тот холм касалсяВысоко плывущей тучи,Облачка скользили мимо,За бока его цепляясь.В том холме, в дупле скалистом,Поселился Ильмарине[124],Мастерам своим подземнымТам он кузницу устроил.Те воздвигли брус подпорный,Утвердили наковальнюИ трудились дни и ночи,Тайной ковкой промышляя,Добрым людям на потребу.Семь кузнечных подмастерьевМеч ковали неустанноИз витой бесценной стали,Лезвие его точили,Смерть несущее живому.А к рукам у них впридачуБыли молоты из меди,Клинья их — в стальной оправе,Рукоятки — золотые,Серебро клещей хваталоМеч, кроваво размягченныйВ огневом сиянье горна,И звенели в лад удары.А хозяин тайной кузни,Дивный мастер Ильмарине,Сидя в кресле золоченом,Брови белые насупив,Молодым горячим взоромСам следил неутомимоЗа работой подмастерьев:В лад ли падают удары.Хорошо ль спорится дело.Вдруг — ступил неверным шагомНа порог подземной кузниБледный призрак человека.Снял он шапку на пороге,Головы же не склонил он,Не согнул могучей шеи.Кровь сквозь ворот проступала,Кровь с одежд его стекала,На щеках его засохла,Запеклась у губ раскрытых.Человек промолвил слово,Так взмолился на пороге:— О, не тратьте вы железа,Не расходуйте вы стали,Меч разбойнику не правьте!Богатырь Калевипоэг,Если злоба в нем проснется,Не помилует и друга,Брата кровного убьет он,На того свой меч поднимет,Кто сковал ему оружье!..Меч ковал ему отец мой,Трое братьев нас бессменноУ отцовской наковальниВыполняли труд тяжелый —Семь годов без передышки.Что же дал он нам в награду,Как же с нами расквитался?Многоопытного финнаСтарший сын и подмастерье.Сам я, мудрого помощник,Головы своей лишился,Молодым увял на ниве, —Вот что дал он нам в награду,Вот как с нами расквитался! —Калевитян сын любимыйНа лжеца хотел прикрикнутьИ навет его рассеять,Правду сущую поведав,Молвив истинное слово!Но недаром старый ТюхиТело мужа обессилил:Словно рухнувшим утесомГрудь его была прижата.Силился очнуться витязь,Разорвать веревки дремы.Пот со лба его струился,Проступал росой на теле,Языком не мог он двинуть,Шевельнуть не мог руками.Тут собрал свои он силы,Чтоб рвануться напоследок,Словно вздумал сдвинуть гору,Все разбить, развеять прахом.Как ревущий натиск буриВолны на море ломает,Как громовый голос ПикнеДо корней шатает скалы, —Так взревел Калевипоэг:— Лжец! — и на ноги вскочил он.Чтоб злодея отдубасить,Покарать его за лживость.Вот и утреннее солнцеРасцвело на алом небе,Мглу ночную разгоняя.Вот и звездочки померкли,Задремав у края неба,И в сверканье трав росистыхВышел мир из бездны ночи.Тут смекнул Калевипоэг,Понял богатырь могучий,Что в глазах его игралиСна обманные виденья.Одного лишь он не ведал:Что проспал он сном глубокимСемь недель в объятьях ложа.Калевитян сын любимыйОпустил на травку ноги,На землю он их поставил,Сам присел на край постели,Коркой хлеба подкрепился,Собираться стал в дорогу.Тес, что он принес из Пскова,Перебрал могучий Калев:Было много там обломков,А досок хороших мало, —Не окупишь и дорогиИ трудов не оправдаешь.И сказал Калевипоэг:— Мне не надобно обломков,Щепок я сгребать не стану.То домой не потащу я,Что ходьбы моей не стоит.Лучше к озеру ЧудскомуЯ вернусь путем знакомымИ куплю там тесу вдоволь,Чтоб построить целый город! —Тут о деле поразмыслив,Заработал он ногамиИ в обратный путь пустился.А когда в конце дорогиВышел на берег озерный,Он услышал крик далекий,Словно плачущая дудкаСлуха тонкого коснулась.Даль окинув зорким взглядом,За широкими полямиУвидал он луг и стадо:Перед волком сероглазымВсе овечки сбились в кучу,Плакал мальчик-пастушонок,Средь полей на помощь клича,А в клыках у волка биласьОбомлевшая овечка,Только что ее разбойникДерзко выхватил из стада.То единственное былоДостоянье сиротины, —Для того ль овцу лелеял,Чтоб ей сгинуть в волчьей пасти?Калев-сын, беду увидев,В руки взял валун тяжелыйВ сероглазого нацелясь,Валуном зашиб он волка,Схоронил его под камнем.А овечка ускользнула,В два скачка вернулась к стаду.Тот валун поныне виден,Был же он больших не больше,Но и не был меньше малых, —Лег он камнем путеводным.Из того седого камняВышло б жерновов две пары,А в глубокий след от пальцевМалорослый пастушонокС головой бы мог укрыться.Выйдя на берег озерный,Думать стал Калевипоэг:«Наломать бы мне деревьев,Наносить камней тяжелых,Крепкие быки поставить,Славный мост бы я построилЧерез озеро Чудское».Как задумал, так и сделал:Начал мост мостить проворно;Клал он вниз большие бревна,Поперечными скреплял их,Камни сыпал в середину,Возводил быки — в защитуОт напора волн могучих.Вот уж мост — шагов на сотню,Вот — на тысячу проложен,Вот — верст на пять протянулся,Дальше тянется ко Пскову.Вдруг хлестнул свирепый ветер.И от тяжкой пляски буриПейпси-озеро взбурлило,Волны пенные взревели.Мост не выдержал напора:Недостроенный — не мог онУдержаться против бури,Затрещал и рухнул в волны,Лишь обломки забелели:Те, крутясь, поплыли к югу,К северу неслись иные.Богатырь КалевипоэгТут задумался глубоко:«Для чего в пустых забавахЯ напрасно время трачу,Этот мост сооружая?Не верней ли та дорога,Что идет через глубины,Напрямик идет сквозь волны —К берегам, откуда преждеГору теса притащил я?»В путь далекий собираясь,Наловить он вздумал раков.Выгреб пригоршню он раков,Доверху набил котомку.На берег котомку бросил:Унести ее — была быМужикам троим работа,Четырем здоровым бабам,Пятерым под силу ноша.Калев-сын раздул гнилушку,Запалил костер из щепок,Раков высыпал из сумкиНа пылающие угли, —Всех испек и съел их разом.Так нутра жестокий голодУтолив наполовину,Вновь он двинулся в дорогу,Зашагал тропой знакомой —Мимо озера ко Пскову.А пока путем знакомымОн шагает, не встречаяНи помех, ни искушений, —Мы пойдем в луга иные,Выслушать иные вести…В дни, как славу куковал я,Серебром вызванивая,Повернул к прибрежьям Пейпси, —Много там мне повстречалосьЗолотых воспоминаний,Дюжина отметин яркихВ памяти моей осталась…Возле озера ЧудскогоВ неком доме пребогатомПод хозяйским строгим окомЖил сиротка одинокий,Рос малютка-пастушонок.Пас малыш овец хозяйских,Охранял ягнят от волка,Сторожил коровье стадо.Раб с пеленок, сиротина,Далеко гонял он стадо:Гнал коров в густой ольховник,Выгонял телят в березник,А овец — на луговину.Хорошо берег он стадо,Хоть суровая хозяйкаНе дала ему под осеньЗа труды его, за мукиДаже новой одежонки.Раб с пеленок, сиротина,Куковал он, как кукушка,Ольхам пел свои печали,Скорбь свою — березам белым,Горе вечное — осинам:«О, я сын раба несчастный,Ягодка заброшенная!Без отца я — беззащитный,Без родимой — несогретый,Брат по выгону не ходит,Вечером сестра не встретит,Золотая — не приветит.Нет родни — меня утешить,Сиротину успокоить!Мать моя ушла в могилу,Спит отец мой под курганом,Брат убит на поле брани,Унесла чума сестренку.Дядя мой зачах от горя,А другой — от злой недоли.Я ж остался одиноким,Беззащитным сиротою,В рабство отданный — на муки…»На камнях, на пнях, на кочках,На муравушке зеленой,Где стада прилягут в полдень,Детской жалобою горькойГрустно песенка звучала,Чтобы скорби отлетели,Чтобы горе полегчало:«Ой и злой он — мой хозяин!Ой и строгая хозяйка!Дочь хозяйки — хуже ведьмы,Сын хозяйский — хуже черта!Лучше жить, чем мне, — дворняжке.Легче жить, чем мне, — овчарке,Лучше жизнь у псов — привольней,Чем у бедного подпаска,Беззащитного сиротки!Мне они ни в дождь, ни в холодНе дают одежды теплой.Молока не даст отведать,Кормит впроголодь хозяйка,Чем же голод утолю я?Чем же горе я утешу?..»На камнях, на пнях, на кочках.На муравушке зеленой,Где, усталый, отдыхал он,Куковал наш пастушонок,Пел он сетованья песню:«Без отца дитя осталось,И без матушки любезной,Без родителей сиротка!От людей одно я слышу.— Бей его, ведь без отца он!Бей его любой, не бойся!Ни родства у сиротины,Ни защиты, ни опоры!»Но сказал творец вселенной,Молвил Дедушка всевышний:— Люди, сироту не бейте,Беззащитного не троньте!Бедный плачет без побоев,И без боли он рыдает,Без мытья — на веках влага,Без битья — пылают щеки.Все метели настигают,Все напасти нападают,Все дожди бедняжку хлещут.Нет у сироты покрова,Нет у нежного защиты!На камнях, на пнях, на кочках.На муравушке зеленой,Где усталый отдыхал он,Куковал мой пастушонок,Горько сетовал он в песне:«Ох, я сын раба несчастный!Ох, я жалкий сиротина!У меня — печали ложе,Перед печкой — место скорби,В закутке — подстилка плача!В двери вынесли родную —Радость в окна улетела.По тропе несли родную —Радость шла за нею следом,Речи добрые умолкли.Рыли матери могилу —В яме радости исчезли.Опустили мать в могилу —С ней и ласку схоронили!..»На камнях, на пнях, на кочках,На муравушке зеленой,Где, усталый, отдыхал он,Куковал мой пастушонок,Пел он сетованья песню:«Хлеб сиротский, хлеб мякинный,Хлеб с размятою соломой,Черные сухие коркиВ торбе у раба-подпаска.Должен ими я кормиться,Хилый — корки грызть я должен,На зубах хрустит солома,В горле у меня мякина,А под языком — пелева…»На камнях, на пнях, на кочках,На муравушке зеленойРаздавался плач сиротки,Песенка раба-малютки.Дева нежная лесная,Дочь единственная Хальдьи,Услыхала плач сиротки,Воздыханья пастушонка,И на помощь поспешилаОдинокому ребенку.Поздним вечером росистымДева пела в листьях дуба,В темной чаще говорила:«Ты не плачь, мой мальчик малый!Сирота, не убивайся!Как пойдешь ты завтра утром,Раным-рано, до рассвета,Выгонять скотину в поле, —На пути найдешь ты счастье,На лесной тропинке радость.Сунь за пазуху находку,Утаи от всех подмышкой;В той находке будет польза,Расцветет попозже счастье!»Как назавтра пастушонокРаным-рано, до рассвета,Выгонял скотину в поле, —Что нашел он на тропинке?Пестрое яйцо нашел онЖаворонка полевогоПод листочком росниковым.Песенку с верхушки дубаВспомнил бедный пастушонок,Пестрое яйцо он поднял,Нежно в шерсть его закутал,Завернул его в тряпицуИ за пазуху упрятал,Чтоб птенец высиживался,Чтоб в тепле выращивался.Что же из яйца явилось?Из яйца четвероногийВырос маленький мышонок.Пастушок закутал мышкуВ теплое руно овечьеИ в тряпицу с бахромоюИ за пазухою спрятал,Чтобы рос в тепле мышонок.Что же вышло из мышонка?Что там выросло в тряпице?Из мышонка стал котенок,Мальчик котика закуталВ теплое руно овечьеИ в тряпицу с бахромоюИ за пазуху засунул,Чтобы рос в тепле котенок.Что же из кота явилось?Что за диво приключилось?Вышла из кота собачка,Вывелся щенок красивый.Пастушок щенка укуталВ тряпку с мягкой бахромоюИ за пазухою спрятал,Чтоб в тепле росла собачка.Что же из щенка явилось?Что за диво приключилось?Вырос из щенка ягненок,Стал красивою овечкойС белоснежной тонкой шерстью.И не слышно плача в поле —Нет в ольховнике стенаний,Сетований в белой роще.Ведь теперь сиротка весел,Счастлив стал раба сыночек,Хоть и семь угроз над бедным,Восемь зол над ним нависло.Злобы их он не боится:Грусть овечка успокоит,В горе белая утешит.Сын раба — пастух-сиротка —Пуще глаза охранял онБелую свою овечку,Прятал под полой кафтана,Если дождик застигал ихИли холод предрассветный.
