Так что рядом с кем-нибудь из нас постоянно теперь торчат один-два туриста. Оружия, правда, мы им не доверяем – ибо давать в руки вчерашнему хоплофобу что-нибудь опаснее вилки – чревато для окружающих. А они среди гостей имелись – и в количестве!
Нас постоянно засыпают вопросами о прошлом. Кто мы, почему так хорошо сработаны, и какие тренировки для этого потребны?
Ну… какие уж тут тренировки… это жизнь…
Но кое-что рассказываем и даже показываем – не жалко. Если благодаря такой науке кто-нибудь из них вылезет (а лучше – так и вовсе не попадёт) из какой-нибудь задницы – уже хорошо!
Ручей…
Как и многие в этой местности, он когда-то проточил себе дорожку, осмелел, подгрыз берег… И теперь тут достаточно большое открытое место. И крутоватые берега.
Переправа здесь сопряжена с трудностями и проходит не за пять минут.
– Миха, Сергей – на ту сторону! Разведать обстановку и прикрыть переправу.
Всё знакомо, привычно и обыденно.
Ребята пересекают ручей, обходят топкое место – и вот уже машут рукой, мол, всё в порядке, поднимайтесь!
– Марк – давай своих. Пятеро идут, четко по следам, там болото! Дотопают до места – следующая пятерка. Борода (это Камышеву) – с ними.
Ушёл народ, затрещали ветки под ногами.
Так… идут… ну, в принципе, неплохо идут…
Есть – и эти на месте.
А на душе что-то хреновато… Словно взгляд чей-то чувствую.
– Андрей, Сухов – следующая пятерка.
Уходят, со мною остается лишь Катрин. Так уж сложилось, что она почти постоянно рядом. Вопросы задаёт, да и вообще ей как-то импонирует моя компания. Ну, а где она – там и вторая подруга – Марта. Немка, по-моему… во всяком случае, я именно таких до сей поры и встречал. Крепкая и тренированная девчонка. Но – чаще молчит.
Всё, дошли ребята.
– Забирайте рюкзачки, потопали…
Но перед спуском вниз останавливаюсь и, вытащив пистолет, протягиваю его Катрин.
– Патрон в стволе, перезаряжать не нужно.
– Зачем?
Оружия она уже не чурается, я даже показывал ей, как правильно держать пистолет и как стрелять.
– Неспокойно мне что-то…
Она кивает – привыкла уже к некоторым странностям нашего поведения.
Отпускаю их на несколько шагов и начинаю спускаться следом. Тут крутой откос, на ногах стоять трудно, передвигаемся медленно, почти сидя на корточках.
Я не услышал ничего.
Не было лая, рёва, и ничто не подсказало мне обернуться назад.
Просто покатились вниз камешки…
Черная тень вымахнула из-за ближайшего куста и, раскрывая ощеренную пасть, метнулась ко мне.
Собака?
Да ну, нафиг… не встречал я что-то
Но для АК мало разницы – кто именно там скачет на хозяина.
Выстрел – и темную тень сносит в сторону. Большая собака, маленькая – пуле пофиг. Она одинаково летит во всех.
– Ходу! – Я даже не узнаю своего голоса. – Бегом!
Кусты словно вскипели – рванулись оттуда быстрые серые молнии.
Выстрел, выстрел – частит моё оружие.
Стрелять неудобно, и большинство пуль уходит в сторону. Но – не все…
Стегает по ушам визг!
Эхом откликается и тот берег – оттуда молотят сразу в три ствола. Но – далековато, да и слишком быстро бегут серые хищники. Тут не только собаки. Я бы даже сказал – не столько собаки… а какие-то… Словом, эти уже родились явно в лесу. Но страха перед человеком и у них нет.
Сухо щёлкает «ТТ» за спиной.
Ага, стало быть, и до девчонок добрались.
У меня неудобная позиция для стрельбы, да. Но не менее она неудобна и для нападающих. Склон крутой, земля тут рыхлая, держаться на ногах трудно. И любой прыжок сверху, если собака промахивается, уносит её метров на десять вниз. Поэтому они больше скачут по склону, ожидая, когда же я начну спуск. И трое уже доскакались…
Поворот – стреляю с ходу! Неудачно – промах!
Но ударившая в землю пуля выбрасывает фонтанчик земли – и готовившаяся к прыжку собака отскакивает в сторону.
Кашляет «ТТ» – и она заваливается на бок.
Визг – скачет на трех лапах ещё одна, а Марта, сжимая в руках окровавленный клинок, недобро усмехается.
– К тому берегу! – кричу я девчонкам. – Отход!
Рычание собаки, поворот – и выстрел в упор…
– Пятнадцать штук… – подводит итог Сухов. – Да в лес пяток подранков ускакало – этих, думаю, к ночи сожрут уже…
Марта, отбрасывая со лба непокорную прядь волос, перевязывает мне руку. Рукав частично разодран – когти прошлись от локтя почти по запястья. Не опасно, но болезненно! Черт, какие уж теперь поиски…
Надо выходить в деревню, говорить с местными – и устраивать облаву на этих зверюг. Мы их здорово проредили – но они залижут раны, подрастёт молодняк – и серые тени вновь замелькают в кустах. Нет, надо что-то с ними решать! Пусть уж лучше волки…
Вот и всё…
Мы стоим на шпалах. Влево-вправо, исчезая за поворотом, виднеются рельсы. Туристы наши, можно сказать, дошли.
– Если пойдёте туда, – указываю рукой, – то уже к вечеру увидите полустанок. Там иногда останавливается поезд… На нём и доберётесь до цивилизации.
Марк возбуждён, фотоаппарат в его руках так и щёлкает.
– Когда вернусь домой! – частит он. – Я выложу все эти снимки в Инстаграме! Как мы ходили по настоящей русской тайге! Наравне с настоящим русским спецназом! Воевали с дикими собаками, волками и медведями!
Вот же трепло…
