— Да светлого ангела тебе в постель, чтоб твой чёрный карандаш обуглился!
— Дорогая…
— НЕТ… Нет, нет и ещё раз нет! Габриэль, мы за сегодня уже десять раз возлегали на брачное ложе. Я согласна на гарем! Заведём ещё хотя бы трёх помощ… То есть жён, чтобы не я одна принимала на себя всю твою любовь. А лучше пятерых. О, Древние! Кто же знал, что становление архангелом ТАК сильно тебя изменит.
— Нет, — грубый мужской баритон и молчание длиною в пять секунд. — Я лучше уйду в полную завязку, чем подвергну свою веру такому развращению… С этого дня я больше никогда не возлягу ни с кем на одном ложе!
Дверь сама открылась, и оттуда вылез светящийся таракан… размером с быка-переростка. Слава Древним, насекомое рвануло вслед за остальными.
— О боги! — Доктор Сон в полнейшем изумлении смотрел на удирающее насекомое. — Так Габриэль это тот самый «Царь Размножения», о котором в Унии ходили слухи? Боюсь, наш хрупкий мир и впрямь не выдержал бы его… кхм… Ангельской любви.
…
Обойдя все двери в коридоре, мы вышли в просторный зал, где собрались все тараканы. Тут находилась сцена, в центре которой расположились Монэ Бланш и Будда.
Великий дух взял на себя роль первой скрипки. Орудуя смычком, он задавал ритм всем насекомым-музыкантам, играющим концерт Вивальди. Виолончели, трубы, барабаны и кларнет — тараканы виртуозно орудовали своими инструментами.
Заняв место дирижёра, Монэ взмахом палочки задавала общее настроение концерту. Чёрный фрак, бабочка на шее, белая рубашка — дочь Короля-Торговца управляла царящим тут безумием, стремительно взвинчивая темп.
Стрельнув глазами в мою сторону, Монэ улыбнулась. Палочка дирижёра в её руках задвигалась ещё активнее. Не выдерживая нагрузки, тараканы стали один за другим исчезать во вспышках света.
Пропал «Двухмерный», стоявший у барабанов. Схлопнулся таракан в японских тапках, орудовавший контрабасом. За ними последовали все остальные.
Последним исчез здоровенный светящийся таракан, игравший на контрабасе. Эдакая скрипка размером со взрослого мужчину.
— Браво! — мы с дедом и Доктором захлопали в ладоши.
Довольно улыбаясь, Монэ поклонилась нам со сцены… И вдруг превратилась в маленькую версию Монэ. Она тоже растворилась в облаке света.
— Фух! — Будда вытер пот со лба. — Мужики, вы хоть предупреждайте, что дар Довлатовых собираетесь использовать. Я же дух! Мы снов вообще не видим. А тут такое…
Будда обвёл рукой опустевший зал и вышел из мира сновидений. Прикрыв глаза, я последовал его примеру.
Мы в узком кругу собрались на заднем дворе. Каладрис заметил, как я пялюсь на волосы его Леди, и погрозил мне кулаком.
Габриэль с блуждающей улыбкой смотрел то на Монэ, то на Аталанту. Архангел открывает рот, собираясь что-то сказать, и тут же затихает.
Сама Монэ, зевая, с довольной улыбкой поглядывала на меня и Доктора Сона. Будучи ментатом, она смогла управлять своим же сновидением, осознав свой детский страх перед публичными выступлениями. Вот и устроила концерт, перехватив управление над частью мира сновидения.
— С вами двумя, — Аталанта указала пальчиком на меня и Будду, — больше пить не буду! Это кошмар какой-то… У меня даже похмелья нет! Так и спиться можно.
Мы с великим духом переглянулись и довольно заржали.
— В том и смысл, леди Силла, — сдерживая улыбку, пожимаю плечами. — Все ведь расслабились после провала эксперимента с «Сефиротом»? Именно этого мы и добивались. Сегодня я попросил собраться здесь только тех, кто напрямую связан с пророчеством Лодсикера, спрятанном в Атлантиде.
На этих словах Высшие сразу подобрались.
— Ты что-то видел? — воительница с обеспокоенным видом поднялась из кресла. — Опять вещий сон? Или смог увидеть будущее, как вчера, когда Древние приходили?
— В том-то и дело, — киваю архангелу. — Тогда, в Зоне пятьдесят один, Габриэль был прав, почуяв недосказанность. Я не видел будущего… Точнее, не так… Я получил расширенный доступ к информации по-настоящему.
Каладрис с Габриэлем переглянулись.
— Не «предвидение», а «провидение», — задумчиво произнёс Охотник и перевёл взгляд на меня. — Такой подвид дара по-разному называют. Тайнознание, ясновидение, суть вещей. Почему ты не рассказал об этом сразу?
— Так из-за вас! — развожу руками. — После столь громкого ухода Древних наш Комитет походил на расколотую вазу. Змеелюди Антареса были в гневе из-за разрушения Артегона. Колохари на своей жизни крест поставил! Каладрис стал сомневаться в себе.
Аталанта усмехнулась.
