Габриэль не смог принять себя. Его больше не признавали ни ангелы, ни люди. И не только он. Утратив связь со своим отцом Королём-Торговцем, Монэ Бланш потеряла веру в себя и вернулась во Фронтир.
////
Мой горячо любимый дед Геннадий «Язва» сгорел на работе… Так у целителей обычно и бывает. Если в жизни идёт чёрная полоса — мы с головой уходим в свою работу. Сердце старика не выдержало тоски по Варваре… Будь она рядом, он бы выжил.
Нерея…
Нерея…
Моя Нерея…
О господь бог, вселенная и силы, управляющие нашим мирозданием! Я благодарен вам за каждую минуту, час, день, неделю и те годы, что вы дали мне провести вместе с любимой… И я буду ненавидеть вас до конца своих дней за то, что вы её у меня отняли.
Когда Хронос нас нашёл и Нерея погибла… В тот день погибло двое.
Однако тут вмешался случай. Сильная связь со стихией жизни заставляла тело и дальше шевелиться… Не живой и не мёртвый. Я стал адептом, которого Жизнь и Смерть отчаянно пытались утащить под своё крыло.
Они не понимали…
Мне не нужен был мир, где нет моей Нереи.
///
С тревогой в сердце я перевернул ещё одну страницу, но тут дневник в моих руках начал распадаться на куски. Причём обрывки листов стали растворяться прямо в воздухе. Задействовав «Территорию», я попытался «Откатить Время», но тщетно. Книга жила по своим законам, продолжая разрушаться.
— Достаточно! — властный голос раздался за моей спиной.
Я резко обернулся. Тысячеглазый Древний вылез из необычного вида портала, похожего на складку в пространстве. На его семиглазой морде читалось негодование.
— Адепт Довлатов… Или лучше вас называть Лодсикер? — выбравшись из портала, он поправил на себе одежду.
Обернувшись к толпе Высших, Древний щёлкнул пальцами, создавая барьер-полусферу, накрывающий нас с ним. В тот же миг я ощутил, что мы перенеслись в другой хронопоток. Внутри барьера время шло в десятки раз быстрее, чем снаружи.
— … Некоторые знания опасны, — Тысячеглазый с недовольным видом снова поправил на себе одежду. — Будь моя воля, вы были бы уже десять раз мертвы! Я бы стёр само упоминание существования такого адепта, как Михаил Довлатов… Стёр этот ваш чёртов Комитет и всю цивилизацию землян! Но мне не нужны проблемы с Легионом.
Последнее высказывание вызвало у меня набор смутных воспоминаний.
— Какой ещё Легион? — я тряхнул головой. — Погодите! Как Древние вообще могут кого-то бояться?
Несколько глаз Тысячеглазого нервно дёрнулись.
— Ла-а-адно, — произнёс он с нажимом. — Сегодня наша с вами встреча носит особенный характер. Потому я, так и быть, отвечу. Знания из дневника Лодсикера опасны! Прочти вы ещё хоть одну страницу, и запустился бы протокол «Карантина», требующий немедленной высылки вас за Стену. Знания… Особенно о мире за Стеной… Представляют угрозу для жизни тысяч цивилизаций, живущих внутри Ковчега. Если мир Уния, это центр Ковчега, то Пограничье и Дикий Пояс, это внешние границы. Ещё дальше находится Стена. А за ней мир, который адепты вроде вас называют Бездной.
— Тогда…
— НЕ ПЕРЕБИВАТЬ! — рыкнул Тысячеглазый, выставляя руку перед собой. — Скажем так. Бездна это место, далёкое от спокойствия. И это не один мир! И даже не десять тысяч. Дабы сохранить жизнь и разнообразие популяций во вселенной, были придуманы Ковчеги. В языке землян нет подходящих аналогий. Просто знайте, что таких мест, как Уния, довольно много. Ковчеги находятся в области Красного Дождя. Агрессивная окружающая среда служит нам защитой. А Легион…
Несколько глаз на лице Древнего снова дёрнулись от негодования.
— … Это сила, с которой приходится считаться. В Бездне их по-разному называют. Бессмертный Легион, Первый Легион, Легион Бессердечных. Туда не берут адептов ниже тринадцатого ранга. Если кто-то… Даже едва родившиеся монстры будут говорить о Легионе, то будут иметь в виду именно ЕГО.
Я снова тряхнул головой, пытаясь собрать картину воедино… Но ничего не вышло. Смотрю на Древнего:
— Погодите! Какое отношение Легион вообще имеет ко мне и к землянам?
