После истории известных травм Ву Конга началось самое интересное. Лечение адептов высоких рангов ВСЕГДА опирается на аспект, полученный ими при прохождении стадии архонта [6].
Скажем, у Нереи это Пространственный Слизень — хитрая кракозябра, из пут которой крайне сложно выбраться. У её старшей сестры Персефоны аспект выглядит, как левитирующая статуя сторукого Будды. А у их матери Аталанты аспект тоже Будда. Только вот у той статуи десять тысяч рук и высота под двести пятьдесят метров. Про арсенал атак я вообще молчу!
У Ву Конга, как и у Геракла, аспект даёт возможность гигантофикации. То есть Ву Конг… э-э-э… Превращается в Кинг Конга — огромную обезьяну-зверолюда, которой вполне по силам и целый мир разрушить. По сути, аспект — это внешнее тело высокорангового адепта. Типа боевой костюм или третий облик. Второе, если что, это обличие адепта в духовной трансформе.
На стадии абсолюта [7] у аспекта Ву Конга добавилась опция самовосстановления. Даже если Короля Обезьян взорвать ядерной бомбой, он соберёт себя из кусочков. На ранге архимага [8] и ишвар [9] — с появления Источника, а потом и Истока со стихией земли — базовые возможности аспекта у Ву Конга выросли в сотню раз.
В бою Король Обезьян практически бессмертен. Этот нюанс позволил ему прожить невероятно долгую жизнь.
В далёкую-далёкую древность — когда Царства Зверолюдей только формировались — Древние обратили внимание на сильную веру Ву Конга в своё дело. Он ведь без малого защитник целой группы рас. Тогда-то ему и предложили стать хранителем этажа Стены.
— Понятно, — дочитав историю болезни, протягиваю планшет Асклепию. — С некоторыми оговорками ваш случай, господин Асклепий, похож на Ву Конга.
— Не понял, — хозяин Здравницы нахмурился. Воздух вокруг него загудел от сильного выплеска Власти. — В каком это месте наши случаи похожи? У меня несколько обличий в духовной трансформе, а у этой мартышки переростка всего одно. Где ты здесь увидел схожесть.
Стоящий неподалёку Механикус тихо фыркнул.
— Может, характерами? Вы же оба упёртые.
— А ну, цыц! — хозяин Здравницы резко обернулся. — «Добрых» слов я от тебя не жду… Пациент. Сейчас с Ву Конгом разберёмся, и за твой случай возьмусь. Так чем мы там похожи?
Последний вопрос был адресован уже мне.
— У вас, — мой палец указал на Асклепия, — причина ускоренного духовного старения в избыточности информации. А у Ву Конга в её зацикленности на базовых ментальных императивах.
Пришлось раскладывать всё по полочкам. Каждый раз, когда аспект или физическое тело Короля Обезьян уничтожается, запускается самовосстановление. В этом и загвоздка.
Будет проще сказать, что у Ву Конга бессмертие породило закостенелость разума. Чем дольше он живёт, тем больше ЕГО подсознание верит в то, что базовые ментальные установки спасают ему жизнь. При
Идеи «защиты расы» от работорговцев, негатив по отношению к Первопроходцам, война с «внешним миром» ради сохранения целостности Царства Зверолюдей — всё это изжившие себя установки у Ву Конга.
Мой палец снова был направлен на Асклепия. Аккуратно! Так, чтобы бог-целитель не дай бог не счёл это оскорблением.
— У вас, хранитель,
— Так понятней, — Асклепий кивнул с недовольным видом. — На будущее, Довлатов. Не ставь меня в один ряд с этой макакой. Звучало, знаешь ли… Обидно!
Чем-то случаи Асклепия и Ву Конга походили на проблемы бюрократии. У бога-целителя — один и тот же день описывался пятью-шестью разными «сотрудниками». В итоге за день документов в разы больше нормы. За тысячу лет работы этой макулатуры становится слишком много.
В случае Ву Конга всё забавнее. Он потерялся во времени и заполняет один и тот же опостылевший отчёт. Сбилась нумерация страниц, текст повторяется снова и снова… И вот уже сам Ву Конг не знает, где он, кто он и как сильно изменился мир вокруг.
Оба случая избыточной «бюрократии» лечатся введением «Каталога». Асклепий об этом знает. Его собственный план лечения мы составляли похожим образом, когда я наведывался в Здравницу в прошлый раз.
Ву Конг вернулся в резиденцию Асклепия тем же вечером, держа в руках ящик с рядом стеклянных контейнеров. Неторопливо подойдя к пациенту, бог-целитель передал мне коробку.
— Эй! — грозно рыкнул Ву Конг, видя, что я смотрю надписи на цилиндрах. — Уговор был другим.
Асклепий недовольно поднял бровь.
