— Например, в Поясе Пограничья есть всего четыре основных стихии и три вторичных. Пространство, жизнь, ментал. Если мир зрелый и прошёл через несколько Сопряжений, стихий больше. Кукловоды, техноманты, малефики? В Диком Поясе — только четыре базовые стихии. А в Унии стихий больше полусотни! Всё это мне казалось законами мироздания. И чем дольше я исследовал всё это, тем страннее мне казалась концепция домена как вместилища силы полубога. Я изучал потоки энергии, текущие между мирами, ещё до того, как первый Летающий Остров-Крепость покинул пределы Унии и отправился исследовать Междумирье. Именно тогда я открыл, что существуют Узловые Миры, в которые невозможно попасть с помощью телепорта или путешествия в неизвестность. Я их первооткрыватель.
Колохари снова взмахнул рукой, и четыре голограммы слились в одну картинку движущегося водоворота.
— В ходе своих исследований я погрузился ещё глубже и нашёл средоточие Клиппота. Вот уж куда практически невозможно попасть, двигаясь в известном тебе трёхмерном пространстве, так это туда! Однако мне хватило ума не соваться внутрь. Это машина Древних… То есть адепт… Преобразующий всю свободную энергию веры и направляющий её… Куда-то. Возможно, за пределы Стены?
Голограмма над Двухмерным вдруг исчезла. Сам он продолжил.
— Тогда же, одиннадцать тысяч лет назад, я решил провести необычный эксперимент. Собрав вокруг себя сторонников, ищущих выход за пределы Унии и Стены, я попросил их начать в меня верить. Так появилась небольшая кучка верующих в Руана Колохари. Абсолюта [7], между прочим.
Колохари указал себе под ноги.
— Эксперимент проходил тут, в Садах Эдема. Перебравшись в Междумирье, я взял один из этих ручейков энергии веры в меня и с помощью техники «Зазеркалье» создал Зеркальный Лабиринт. В нём энергия веры двигалась со скоростью, близкой к световой. Не буду грузить тебя научными эффектами и концепциями, Довлатов… Скажу лишь, что мне удалось закрутить эту силу веры, фактически закольцевав её внутри Зеркального Лабиринта. Эта скорость помогла обмануть некие законы мироздания…
Смущённо улыбнувшись, Колохари развёл руками.
— Так я стал Великой Сущностью… По ошибке. Из абсолюта [7] сразу превратился Великую Сущность [11], лишившуюся тела. Древние прикрыли эту брешь, а я оказался навсегда привязан к миру Садов Эдема.
После такого откровения моя картина мира в который раз совершила сальто назад.
— Нихрена себе прыжок в рангах! На Земле есть поговорка:
Смутившись от такой похвалы, Колохари усмехнулся:
— Я тот, кто стал Великой Сущностью по ошибке Древних. И в то же время я живое доказательство того, что домен не обязательно иметь, чтобы стать чем-то бо́льшим, чем ишвар.
До меня несколько секунд доходил смысл услышанного. Картина мира в третий раз собиралась перевернуться. Возможно, свернуть себе шею в процессе… Ибо сказанное Колохари не лезло уже ни в какие ворота.
Видя мою реакцию, Двухмерный усмехнулся.
— Да, ты верно понял, Довлатов. У меня нет своего домена, несмотря на то, что я Великая Сущность [11]. Я живое доказательство того, что существует альтернативный путь на десятый ранг и выше.
Как и в Здравнице, и в Царстве Зверолюдей, в стабильном кластере Корпорации время идёт в четыре раза быстрей, чем в Унии. Оттого по местным меркам алко-апокалипсис начался целых три месяца назад. Местные жители уже научились перегонять все виды спиртного в питьевую воду. Эдакое самогоноварение наоборот.
День клонился к закату. Над прибрежной деревушкой вода в заливе пахла ромом и тянулся пьяный бриз. Трое рыбаков сидели на шатком причале, уставившись на дрожащие поплавки.
— Не клюёт, — протянул старик Платон. — Может, мы Велесу не так молимся? Или алтарь в церкви надо поливать вином, а не водкой?
Коллеги важно закивали, но тут одного из них осенило.
— Надо было пива плеснуть в воду, а не квасу! — мрачно ответил молодой Софокл, уже смирившийся с тоскливостью рыбацкой доли. — Прикормка для рыбы у нас не та.
Платон с Аристотелем снова важно закивали. И тут случилось нечто! В водах текильного прибоя что-то шевельнулось. Рыбаки-философы поднялись с места, силясь разглядеть, что там.
Из жидкости, бликующей, как жидкий янтарь, на берег вышли трое. Они были высоки, стройны, с гладкой изумрудной кожей. Их глаза мерцали от переполнявших умы священных знаний! Плавники украшены медными браслетами. На плечах, покрытых древними письменами, ленты из водорослей.
Главный из них держал посох из коралла с навершием в виде маринованного огурчика.
— Благословен грядущий день в имени его! — произнесли, булькая, рыболюди. — О, жители суши! Покайтесь в своей трезвости!
— Что за чёрт? — Платон схватился за топор. — Мужики, вы из Вилларибо или Виллабаджо?
