«Смеешься, сучий сын, над горем народным!» — воскликнули они в голос.
И снова получил талантливый художник по красной от водки роже.
Однако осталась в нем тяга к рисованию, его любовь к фигуративному искусству вновь пережила взлет.
Но вот беда — блеск брежневских звезд очаровал Миллера, свежие ветры перестройки оставили художника без привычного ему затхлого воздуха, гласность костью застряла в горле, колом стала в животе. И пришли бить его левые художники.
«Вот тебе, гнида, вот тебе, конформист», — выговаривали ему.
Заплакал Миллер, нищий духом. Потух конец света в его глазах, заросла дыра в душе.
Заметьте — без помощи религии, этого вечного спутника русских, обошелся циник Кира Миллер — стать порядочным человеком помогли ему побои.
Как любой русский, искал Касьян такую книгу, в которой была бы сказана вся правда.
«Вот „Новая Аорта“», — говорили ему.
Грустно глядел он в книгу, буквы не склеивались в слова.
«Нет, не та это книга», — решал Касьян.
Тут приносили ему «Коммунальную Веданту».
«Про космические лучи я уже читал», — отвергал он и эту библию.
«На тебя не угодишь», — ругали его адепты.
И несли ему «Новую и Ветхую Целину», «За Вивеканандой — Вивекананда», собрание сочинений Уайльда 1912 года, «Краткий курс истории ВКП(б)».
Я посоветовал Касьяну читать телефонный справочник — нет, не стал циником правдолюбец, лишь сменил одну русскую идею на другую — водку стал пить.
Игра это или не игра — не знаю: горящую спичку передают по кругу, пока она не погаснет; у кого в руке погасла, откровенно отвечает на любой вопрос.
Только правду.
Гаснет у одного, другого, третьего. Они говорят то, сё, пятое, десятое.
Одни искренни — другие боятся обидеть.
Одни лгут — другие режут правду-матку.
Одни пьют кофе — другие первач.
Одни верят другим — другие нет.
Одни понимают суть бытия — другие пока еще бродят в потемках.
Одни встают — другие отвечают сидя.
Одни думают долго — другие соображают быстрей.
Одни хотят любви без постели — другие постели без любви без постели.
Одни испытывают ментальный контакт с чужими женами — другие замужем.
Одни сыплют парадоксами — другие не пили с утра.
Одни верят в бога — другие тоже говорят, что верят.
Одни говорят, что жить интересно, — другие придерживаются противоположного мнения.
Одним нравится Андрей Белый — другим — Саша Черный.
Одни оттягивают конец света — другие сами конец света.
Одни признаются в тайной любви к людям — другие далеки от альтруизма.
У одних спичка гаснет безболезненно — другим обжигает пальцы.
А до меня спичка не доходит.
Уж я бы им сказал.
Конфуцию принадлежит фраза: «Я не хочу говорить».
Учитель понимал, что все слова уже сказаны. Он прочел 10 000 книг и пришел к выводу, что лучше бы не читал ничего.
Однако человек должен говорить, чтобы чувствовать приятный тембр своего голоса, чтобы скрыть свою изначальную глуповатость, чтобы, наконец, убедиться в том, что говорить бессмысленно.
Я предлагаю говорить на птичьем языке.
Это значит, что нужно подражать дрозду. Любой язык — птичий, поэтому можно говорить на любом конвенциональном языке. Важно сознавать его птичьесть (птицизну).
Коэффициент птицизны равен 1, если люди согласно кивают головами.
Если же, скажем, из трех собеседников с вами согласны лишь двое, птицизна равна 2/3, т.е. 0,666.
Птичий синтаксис прост — прежде всего сделать логическую остановку или изменить тон — взгляните собеседнику прямо в глаза, оцените возможную реакцию.
Когда вы говорите перед большим количеством людей, говорите о том, с чем согласно большинство из них — то есть о наиболее простом, скажем, о том, что с евреями пора кончать, а экономика должна быть экономной. Назовем это Золотым Правилом Дятла.
А теперь подойдите к зеркалу, поправьте пробор, загляните в эти прекрасные очи и, поводя хохолком, прокудахтайте:
«Мы не рабы, Рабы не мы».
Приходит к Артуру Смерть и говорит: «Давай играть в шахматы. Ставка — жизнь».
«А я не умею», — говорит Артур, хитрая бестия.
«Ну хорошо, тогда в поддавки». Не понял Артур и этих правил, чуть не заснул, пока Смерть растолковывала, что к чему.
«Давай тогда подбросим монетку: орел — смерть, решка — жизнь вечная».
Подбросили. Закружилась монетка волчком. Смерть рядом бегает, косу заносит — накрыть, сбить, остановить. Упала монетка с мостков в озеро.
Надоели Артуру эти игры, выпил он пива.
И вроде Смерть не Смерть — прекрасная девушка.
Однако прекрасная девушка говорит ночью, исповедуясь: «Никто мне не нужен, и ты мне не нужен». Странное поведение Смерти возмутило Артура, хотя это было типичное поведение четырежды выпитой девушки при теперешней культурно-половой ситуации. Тщетно Артур домогался души Смерти, помешав мне красиво закончить притчу. Лишь плоть ее смог получить герой-неудачник.
Но я упрям, по-крыловски упрям, я закончу цитатой апостола: «Смерти нет, а есть только жизнь вечная».
Спите спокойно, дорогие товарищи. А ты, Артур, знай: этот вывод — еще не самое гадкое.